Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: кусок (список заголовков)
23:23 

Somebody mixed my medecine!..
"Вы всегда можете остаться здесь, если пожелаете"

Песня зародилась тихонько, где-то в глубинах ее небольшого, но ловкого тельца.
-От стрел и от... мгуууу..
Истар упорно делала вид, что не обращает внимания, но вскоре не обращать внимания было сложно: мелкая скакала кругом, пританцовавыла, а звук все наростал.
-Да прекратишь ты?
-Руды моей вааааа-мгуууу... Нет! С чего бы?
-Да хотя бы с того, что ты в ноты не попадаешь!
Шеаттхи на секунду замерла, притихла и будто бы даже обиделась, а затем взорвалась звуками с новой силой:
-Это ноты не попадают в меня! Чтоб не жил кто ста-ар!
Когда мелкая дошла до "Ишта-ар", то здесь уже стало так фальшиво, что даже не особенно чувствительная к музыке мечница поморщилась.
-Говорят тебе - перестань! Круглыми дураками нас выставляешь?
-Почему круглыми? Почему не квадратными? - тут же начала передразнивать Трамонтана.
-Ты сейчас получишь, клянусь подтяжками Мелькора!
-Он носил подтяжки? Кто б знал, кто б знал!..
В любом случае, цель была достигнута. Достать старшую удалось, и теперь начиналось веселье. Разъяренная мечница во весь опор гналась за мелкой, с твердым намереньем поймать и надрать уши за ненадлежащее поведение. В самом-то деле, кем она их выставит: пока владыки там отдыхают - творить тут такое? По правде же Истар чувствовала некоторую неловкость за девицу, взятую частично и под ее эгиду, перед своим зазнобой, но просто не хотела себе в этом признаться. На секунду углубившись в мысли, старшая пропустила новый поворот событий: Шеаттхи умудрилась откуда-то выудить бубен и, решив не подвергать свое тельце опасности, ловко спрыгнула с мостика и зависла примерно на средине озера. В тот момент Истар пожалела, что она не лучница.
-Чего ты так бушуешь? Песня, между прочим, про тебя!
-Я Истар, а не Иштар!
-Да подумаешь, звук изменился за пару тысячелетий. И вообще, Иштар - древняя и могущественная богиня. Так что ты б гордилась этим. Правда, злая немного...
-Я тебе щас покажу злую богиню! Ишь, распустилась как - все ей позволено было!
Пока старшая вертелась волчком, пытаясь найти предмет, подходящий и по весу, и по аэродинамическим характеристикам, который бы долетел до Шеаттхи, та начала снова, при этом еще и ударяя в бубен. Правда, на этот раз почему-то получаться стало гораздо лучше - видимо, петь она все-таки кое-как умела, в первый раз просто кривлялась:
-Богиня Ишта-а-а-ар! Храни мой колча-а-ян! Взял меня хан!
Голос разлегался до неприличия громко, звонко и далеко. Не смотря на то, что Ривенделл нельзя было назвать равниной, да и рельеф особо не способствовал эху, эта полумная орала с такой силой и бодростью, что все наверняка слышали. Владыки уж точно.
Подбадривая долгожителей страны еще и задорным торохтением в бубен, Шеаттхи решила довести мечницу сегодня, видно, вообще до белого каления:
-Я еще песню знаю. Про любовь. Там где оба любили, но так и померли, не признавшись. Ну прям, как вы двое.
-Мы еще не померли, клочок перьев ты растреклятый!- на этом в сторону певицы улетела какая-то небольшая аккуратная статуя-украшение, к удовлетворенному удивлению Истар оказавшаяся съемной.
-Да я не то имела в вид-а-о-у!..
Сама мелкая увернулась, но вот сферу творение эльфьего гения все-таки зацепило. Последняя недовольно затрещала, выпустила сноп синих искр и пошла волнами:
-Ты чо творишь! - заорала в панике Шеаттхи, понимая, что она и так не особенно-то искусный пловец, а, тем более, с трехметровыми дополнительными конечностями на спине. - Я ж утоплюсь!
-Вот этого-то я как раз и добиваюсь!
-Тебя выгонят отсюда за подобное! - траектория и отчаянные взмахи, сильные и мощные настолько, что поднимались легкие волны, выдавали напряжение и сложности, с которыми Шеаттхи пыталась добраться хоть до какой-то опоры.
-Зато хоть твоих воплей слушать не буду!
-Нормально я пою, между прочи-а-а-а!
На этот раз мечница почувствовала даже укол волнения, так натурально заорала мелкая. Но, обернувшись, увидела, что все не так плохо: та умудрилась долететь до мостика и кое-как за него уцепиться. Слабо тренированные руки, правда, не могли выдержать такой ноши, и Шеаттхи скользила по светлому камню, пытаясь удержаться:
-Ну чо стоишь там, помоги мне, твою ж растуды в Мордор! Я тут не только концы в воду отдам, так еще и покалечиться успею!
-Я как раз и собирался это сделать, - Элронд и остальные возникли так неожиданно, что никто из участниц переполоха и сообразить не успел.
-Ой, - девушка так опешила и зарделась, что забыла даже про затруднительность ситуации, в которой оказалась. - Это я не Вам, конечно. Это я вон ей... И про Мордор тоже, да...
Владыка улыбнулся: легко и едва заметно, мелкая еще повисела в ступоре секунд пять и вдруг почувствовала, как магия за спиной вновь обретает силу. Легкий треск и синие проблески сходили на нет, а волшебство крепло.
-Давай руку, топить мы тебя не собираемся.

прокомменти, не будь жадинооой!

@музыка: Мельница - Богиня Иштар

@темы: кусок

14:48 

Аня + учить бред - без зарисовок? Не, не слышал.

Somebody mixed my medecine!..
внимание, возможен ООС. Я хз, как бы Боромир отнесся к подарку - так ли, как я это описала.

-Мы уходим сегодня, - Истар сама удивилась, что потребовались усилия, дабы фраза прозвучала ровно и бесстрастно.
-Так рано? - а вот мелкая таких усилий прилагать не привыкла в принципе - зазвездила удивленной интонацией куда-то под потолок.
-Не рано. Как раз пора. Время не ждет.
-Ну...
-Ты идешь? - перебила старшая, не давая опомниться.
-Нет, - слегка поникла Трамонтана.
-И правильно. Нечего тебе там делать, - буркнула неожиданно для себя и отвернулась к озерцу, оперевшись на перила моста.
Мелкая удивленно помолчала несколько секунд (слава Эру, не стала засыпать дурацкими вопросами "а что?", "а почему?")
-Подожди здесь, я сейчас кое-что принесу.
Исчезла она ненадолго, а вернулась, неся в руках какую-то непонятную штуковину. Протянула ее Истар и гордо провозгласила:
-Вот. Это оберег. Дарю.
Оберег представлял собой три длинных пера, связанных вместе ниткой, слегка посеребренных на концах и кое-где раскрашенных.
-Спасибо. Но что мне с ним делать?
-Носить, - в интонации слышалось искреннее удивление. - Желательно, на шее.
"Ага, конечно, - скептически подумала про себя Истар. - Будто я не знаю, где это носить. Только вот оно мешаться будет жутко"
-В принципе, - неслась дальше мелкая, - в моменты сильной опасности можешь даже попробовать сжечь. Авось что произойдет. Правда, я не волшебница, так что гарантировать не могу... С другой стороны, это ведь мои перья. Ты же просила когда-то, помнишь? Можешь, попадешь в Сферы, как знать...
-М, - безучастно буркнула Истар, наматывая нитку на перья. - Спасибо. Потом надену, - на удивленный взгляд Шеаттхи.
Та обиделась. Сразу было видно, что сильно и надолго. Но Истар было так лень панькаться с этой мелкой перед лицом проблем, которые предстояли, что она только вздохнула:
-Я пойду.
-Ага, - выдавила Трамонтана уже чуть ли не сквозь слезы.
-И вообще! - последнее уже было точно, давясь рыданиями, - в Сферы можно попасть с любой точки Арды, если очень нужно. Поэтому я и дала тебе их, понятно?!
Топот ног, нервные всхлипы - и наконец-то стало тихо. Истар еще раз скептически осмотрела подарок, хмыкнула и засунула в карман.
-Идешь? - вот уж не ожидала, что он придет звать ее.
-Да, - Истар секунду постояла спиной, чтобы совладать с дурацкой полулубыкой, непонятно откуда взявшейся на лице, и обернулась уже серьезная:
-Ага.
В солнце блестнули серебристые перья, болтавшиеся на груди.
-Откуда это у тебя? - оторопело спросила мечница, забыв даже подумать перед тем, как заговорить.
-А, это? Шеаттхи подарила. На память.
Поглубже засунув свой подарок в карман, чтобы кончики не торчали, Истар сглотнула и выдавила:
-Ясно.
Боромир бы заметил что-то звенящее в ее интонации или обратил бы внимания на побледневшее лицо, если бы не был Боромиром.
-Мешать не будет?
-А, нет. Тут грузик есть, камень какой-то. Да и я потом думал их куда-то перевязать, на пояс, может. Как думаешь?
-Да, нормально, - девушка чувствовала себя каким-то голлемом, нечувствительной грудой камня. - На пояс будет нормально.

"И вообще, - пыталась успокоиться Истар, но из сознания эта ситуация никак не испарялась. - Леголасу вон вообще шелковый нарукавник подарила! еще и расшитый! А мне что? Подарки, небось, на мне-то и закончились"

Она напялила теплый плащ и взлетела - выше и выше, как можно выше. И парила в воздухе, нарезая круги, пока путники скрылись из виду даже для нее на такой высоте. Тогда она спустилась и сидела долго молча, безучастно попивая горячий чай, - молчаливая, спокойная, индифферентная. И грустная.
"Я надеюсь, оберег поможет тебе. Поможет вам всем."


предположительно, Сферы

@темы: кусок

16:18 

Но я, наверное, останусь здесь с тобой!

Somebody mixed my medecine!..
Она влетает, как стрела - такая же быстрая и оперенная, прямо через окно, да еще и спиной. Кричит от страха, от ужаса и рассыпает осколки, какие-то камешки, щепки, прочую мелкую ерунду. Рама трещит, стекло осыпается, она пролетает и врезается в противоположную стену. На лице застывает гримаса боли, и на секунду тихо. А затем с громким голубым хлопком исчезает магия сфер, пропадают крылья, и она опадает вниз, при этом находясь от стены на расстоянии сантиметров 15. Так что получается, будто висела в воздухе до этого.
Затем снова тихо.
Здесь, в дальнем крыле, одном из самых защищенных, плохо слышно жар боя. Удивительно пустая комната.
Она лежит на осколках и камнях, безвольно раскинув изнемогшее тело. Почему здесь никого нет? Неужели раненных не хватает?
Неужели столько уже..? Столько уже...
Потом срывается, как ненормальная, скользя подошвами ботинок, издавая неприятный скрип, и вылетает в дверь.
Мчит - по наитию, по ощущениям, мимо комнат и коллонад, не встречая людей, не замечая людей. Вдруг:
-Эовин!
-Откуда ты здесь вообще? - сжимает руку как-то не по-женски сильно, крепко, до боли. -Что, сбежала? На месте не сидится?
Глаза сверкают как-то зло, но невменяемой Шеаттхи не до того:
-Где она?
-Прямо и в первую комнату налево. Только тихо. Она отдыхает.

Шеаттхи вздрагивает, когда замечает, что у лежащей открыты глаза. "Умерла?" - с неприятным дрожанием где-то ниже грудины думает девушка. "Не может быть, не может..."
-Ты-ы... спишь? - шепотом спрашивает девушка, чувствуя, как страх все набирает силу. Начинает кружиться голова от самого осознания того, что она сейчас, может, говорит с мертвой.
-Скажи мне, - говорит тяжело и хрипло, - ты видела? Ты видела, что он мертв?!
Шеаттхи невольно отходит к двери, чувствуя, что, если бы могла, то Истар бы на нее набросилась.
-Я-я... н-не помню...
И тут мелкую захлестывает.
До этого она держалась на каком-то непонятном остраненном созерцании, на напряжении всех сил тела и убеждении, что "это не со мной".
А теперь сознание затапливает тревога, затапливает паника, страх, ужас - она где-то в замке, в центре битвы! А что, если замок сдадут, а что, если?..
Трупные запахи, остановившиеся глаза, раны, вороны, ржавые оружия и мертвые, мертвые, мертвые... Зачем она вообще пошла туда, зачем?
Сознание отрывается, как лепесток пышно распустившегося цветка. Шеаттхи еще чувствует, что ударяется головой о каменную стену - но в себя не приходит.
-Эй! - зло одергивает раненная, - это мне тут в обморок падать пристало, а не тебе! Неженка...
Но мелкая лежит, не шевелится, и Истар клянет свою слабость и физическую неспособность встать. Если кто-то будет заходить, ее еще ведь и дверью огреют.


как-то он скомкался в процессе; но там немного изначально было, в принципе.
Я не шарю описывать такие штуки.
А еще я подумала, что я трус %С и никогда бы не хотела участвовать в бою.

@темы: кусок

19:38 

Оh Bella ciao, bella ciao, bella ciao, ciao, ciao!..

Somebody mixed my medecine!..
-Я хочу попробовать
Эовин нетерпеливо и нервно дергает головой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи:
-Да пробуй, пробуй! Кто тебе мешает-то? Только вот как можно спасать человека, если она сама уже жить не хочет?
-Я свезу ее в Сферы.
-И что там ей? Рану зашьют?
-Это, может быть, тоже. Но там она забудет все. Под чистую. Даже имя свое, - Шеаттхи поворачивается спиной и как-то нервно, на сильном выдохе добавляет: - Как забыла я.

я опять забыла половину, мне нельзя отвлекаться на контакт :С
Шеаттхи все-таки вбросит ее в город, отдав записку:
"Здравствуй! Это Шеаттхи Трамонтана, что была здесь некоторое время назад.
И крылья у меня еще были без сферы вначале.
Ну, я думаю, вы не так много людей выпускаете наружу, так что ты знаешь, кто я.
Девушка, у которой эта записка - моя подруга.
Она ранена. И физически, и душвно.
И я прошу тебя, сделай так, чтобы она забыла все, как было со мной.
Буду ждать ее на перевале, через который попала я, 5 числа будущего месяца."

Она сидела, скорчившаяся и маленькая, руками сжимая голову, сдавливая череп.
-На это было страшно смотреть... Что я наделала, что!..
Элронд молчал.
-Это был просто ужас, ужас, когда она вышла, то смотрела на меня и не узнавала; это ужасно. Я виновата в этом, я! Она не помнит ничего - ни языка, ни имен, ни людей... Ничего и никого!
-Я понимаю, - как обычно, спокойно ответил Владыка. - Но ты ведь этого и хотела.

-Потому что я была дурой, которая представить не могла, как это будет! Я прошла через это, но я была в центре, не представляя, каково было тем, кто меня знал! Как хорошо, что я не встретила родителей тогда...
И тут Шеаттхи почувствовала себя такой ничейной и никому не нужной, что долго сдерживаемые слезы все-таки брызнули из глаз.
-Я их так и не нашла...
-Но самое страшное даже не это, - выдавила, наконец, девушка, слегка успокоившись, - а то, что она может начать вспоминать... Ка начала я. И тогда она меня просто убьет.

скорее всего, Шеаттхи позорно свалит, боясь общаться с Истар и не выдерживая этого вообще

@темы: кусок

13:07 

Somebody mixed my medecine!..
-Левинас, чесслово, если ты и в следующий раз не возьмешь с собой телефон, я тебе его в ж*пу засуну! Пусть там трезвонит - так и выслежу! Мало того, что подарила его тебе, так ты еще и носить его не осиливаешь. Бери хотя бы в какие-то поездки или там чо! - девушка начала орать, как только услышала поворот ключа в скважине.
-Иди, мой свою задницу, я тебе чаю ща заварю! - с этой фразой соседка вышеупомянутой Левинас на носках выкатилась в коридор.
Пару секунд девушка молчала, оглядывая вошедших,а затем провозгласила, как ни в чем не бывало:
-Ой, здрасте. Я так понимаю, что-то случилось, и вы ее довезли сюда? Хотите ча-аю? - девушка расплылась в улыбке и хитро стрельнула глазами в Расу.
Та поняла все с полунамека и выстрелила в ответ взглядом "я-его-ненавижу-и-тебя-за-фразу-про-чай!"
Но особенно это никого не остановило:
-Проходите, располагайтесь! Сейчас будет чай с кексами. Сама делала, кстати!

@темы: кусок

00:49 

Somebody mixed my medecine!..
-Это не смешно, - зашипела Левинас, удалившись на кухню, как только Смита определили в комнату.
-А я и не смеюсь, - Лейла ответила на удивление спокойно, хотя обычно в такие моменты она пугалась и быстренько пыталась оправдаться. - Во-первых, человек тебе помог. Во-вторых, что такого, что я пригласила его отдохнуть? И - самое главное! - ты вообще своей башкой думала?!
Вот тут подруга уже начала выходить из себя.
-Прошло полтора дня, пол-то-ра!
-Да тише ты, - шикнула Раса, частично даже осознавая, за что на нее злятся.
-И что мне было, в морг звонить, в больницу? Могла хоть как-то сообщить, хоть по таксофону, хоть передать кем-то, я не знаю! Я уважаю твою нелюбовь ко всяким телефонам и прочим, но и ты, будь добра, уважай мои нервы!
На минуту в кухне сделалось так тихо, что слышно было только, как бурлила вода внутри нагревающегося чайника.
-Ладно, - буркнула Левинас. - Машина у меня сломалась, вот что.
-Ну хоть дотащил тебя сюда, и то слава Богу, - девушка вздохнула и вернулась к нарезанию бутербродов. - Чем он тебе так не нравится-то? Вроде выглядит прилично, адекватно.
-Да нормальный он, ничего такого, что ты подумала, - буркнула вторая. Потом тяжело вздохнула, раздумывая, рассказать или нет.
-Помнишь, я тебе рассказывала про мужика, который сильно мне одно время помог, а потом опять приемным отдал?
-Угу, чо ж не помню.
-Это он.
Младшая резко выдохнула, будто собиралась рассмеяться, но передумала и покачала головой:
-Ну ничего себе... Вот это совпадение! Даже не совпадение - это ж судьба, Левинас, судьба-а!
-Что ты мелешь, - поморщилась Раса, почти физически ощущая, как старые подростковые чувства начинали саднить, будто глубокое-глубокое воспаление: снаружи не видно, но если точно попасть в то самое место, то боль страшная.
Хотя не то, чтобы она не хотела этого услышать. Где-то, на самых крайних задворках сознания эта мысль, эта болезная мысль была даже приятна. Но Раса с такой силой выталкивала и прятала ее, что та никак не могла прорваться в сознание. А сознание ее было заполнено обидой.

Усталость была такая сильная, что тело замерло в одном статическом положении - неудобном - и двигаться не хотелось. Можно было подвинуться глубже и откинуться на спинку мягкого диванчика, но Смит не хочет спугнуть это чувство. Ощущение нирваны. Освобождения.
Такое ощущение, когда в жизни что-то происходит - и это событие будто становится ключом, отгадкой, последней частичкой. Все выстраивается в ряд, в яркий диафильм. Ты едешь в поезде. Жизнь проносится мимо окон. Твоя жизнь. И отсюда, со стороны созерцателя, она кажется даже такой... неплохой.
Сюжет книги. Сценарий для фильма. Вот что - жизнь. И в этот момент просветления, одного точного выстрела, удара копьем, которое пробивает всю толщину времени - в этот момент ты всесилен. Ты почти как Будда. Ты - божество. И твоя божественность поможет сделать все, все, что угодно.
Но поезд мчит. Картины сменяются. Ты смотришь, умиротворенный, запоминая до мельчайших деталей все: фактуру, тона, переливы свето-тени, которые становятся на удивление окрашенными, на удивление - цветными. Кто-то когда-то сказал, что в природе нет идеального черного. И это правда. Вон, в углу слежались фиолетовые тени, а твой пиджак в свете лампы переливается синеватым. И ты наблюдаешь. Бесстрастно, медитативно. И ты можешь сейчас все. Только одна проблема.
Божество не нуждается в переменах. Оно нечувствительно. Оно не желает ничего - только созерцать за прекрасными пейзажами и невероятно реалистичными кратинами твоей жизни.
И чувство такое, что грудь сейчас разорвет от непонятных эмоций - грусти ли, тоски ли, знания ли. Поэтому они испаряются, уходят из тела, дабы не разрушить своего хозяина. Эрвин слышит, как с кухни едва-едва долетают их голоса, звук надрывающегося чайника, и ему кажется, будто они поют что-то нежное под тонкое, выского регистра скрипичное сопровождение. Звуки успокаивают. На удивление то, что так раздражало до этого - как бывшая жена суетилась, шумела на кухне, как свстел старый чайник (сколько раз просил купить электрический!) - теперь успокаивало.
Эрвин моргал, а перед глазами, вместо реальной действительности, проносились события, фабула его жизни. Первая их встреча, помощь, ее побег, потом второй, женитьба, развод... Все становилось понятным, логичным, непохожим на метания незрелого подростка. Все становилось решениями настоящего мужчины. Теперь.
И это придавало легкость и силу.
Смит успел очнуться как раз вовремя, чтобы никого не напугать ни странным положением своего тела, ни отсутствующим выражением лица.
-Вот кексики, - весело, но с какой-то заметной долей напряжения провозгласила подруга Левинас. - Угощайтесь. Вам час с сахаром?
-Одну ложку, если можно.
Пока девушка накрывала на маленький журнальный столик, Раса бессмысленно шаталась по комнате, совершенно не зная, куда себя деть. Уйти было невежливо. На кухне все было сделано. Поэтому она отчаянно искала предмет, который бы нужно было оттуда принести, чтобы вырвать хоть пару минут времени в одиночестве. Это помогло бы восстановиться. Так и не придумав, как спастись, Левинас пошла на радикальный шаг:
-Я сейчас, - буркнула она и поплелась в сторону ванной, - руки вымою.
Но эта хитрая уловка обернулась даже большей катастрофой, чем просто нахождение с ним в одной комнате:
-О, точно. Я тоже хотел бы, - Эрвин с удивлением осознал, как странно вел себя его голос - вдруг охрип, местами стал дрожать.
Расе в лицо будто кипятком плеснули, она обернулась на подругу в поиске поддержки, но та не заметила ее взгляда:
-Тогда Раса как раз вас и проведет, - ответила она, бережно разливая кипяток по чашкам.
Левинас легонько выдохнула, затем глубоко вдохнула и толкнула дверь в ванную. Комнатка была очень маленькая, им двоим негде было бы развернуться, если Эрвин бы вошел. Но он, благо, вежливо и предусмотрительно остался за дверью. Зато все время (а оно было рекордно коротким!), пока девушка споласкивала руки, он смотрел на нее, и взгляд прямо-таки чувствовался. Раса чувствовала, что краснеет, и даже боялась поднять взгляд на зеркало, висевшее над рукомойником, чтобы не видеть этой картины. Наконец, едва-едва вытерев руки, она буквально вылетела из ванной и поспешила в комнату.
-Я буквально не могу с ним рядом находиться, понимаешь?! - прошипела она прямо на ухо подруги, притащившей из кухни еще и вазу с фруктами.
-Потерпи, - муркнула та, - это недолго. Этикет. Не можем же мы его теперь прогнать, в самом деле.
Разговор не клеился. Эрвин чувствовал себя даже как-то странно - особенных проблем с тем, чтобы поболтать с девушками, он обычно не испытывал. А тут - просто ступор. Сидел молча. Замечал, как эти две переглядывались, будто бы в пинг-понг глазами играли, сообщая друг другу все необходимое, но ничего не мог с собой поделать. Спокойствие и усталость были настолько приятны, что он и пошевелиться лишний раз не мог.
Ощущение всесилия уже давно ушло, просочилось в пол (интересно, тех, кто живет на нижнем этаже, так же накрыло?), и Смит сидел, какой-то неуместный и никому непонятный. Так ладно это еще были бы две незнакомки, а так... В общем, ситуация очень сильно усугублялась тем, что Левинас знала его. Эрвин буквально чувствовал, как напряженно она пыталась угадать, что же он думает сейчас о ней, что собирается сделать. И радовался, что она не умеет читать мысли. Иначе все это было бы очень... сложно объяснить.
Спас этот вечер буквально случай.
Где-то глубине квартиры зародился звук. Девушки не заметили, а Смит сделал вид, что не заметил. Но тут Раса не выдержала:
-Лола, телефон.
-Лень, - кратко ответила девушка.- Поздно в такое время звонить.
-О, - Эрвин будто опомнился. - Простите... Что-то я сегодня не в себе. Я ведь не представился! Эрвин Смит. Ну, с Расой мы уже знакомы... - эта фраза почему-то вызвала необъяснимый прилив крови к щекам. - А вас, я так полагаю, Лолита зовут?
Девушка улыбнулась и покачала головой:
-Мое имя Лейла. Но Раса называет меня Лолой. И вы тоже можете, если хотите.
Остаток вечера прошел обычно - прямо никак. Но при этом никак было хоть и напряженное, оно понравилось Эрвину. Уже уходя, Смит предпринял последнюю и отчаянную попытку:
-Может... телефон... - сам толком не отдавая себе отчета в том, что несет, будто переволновавшийся школьник, начал он.
-А? - Раса, провожавшая его в коридоре, то ли и правда все прослушала из-за усталости, то ли сделала вид.
-Говорю: телефон, кажется, еще раз звонил. Ну что ж, спасибо за хороший вечер.
Эрвин уже взялся за ручку, но в последний раз обернулся, будто что-то должно было произойти. Раса смотрела на него абсолютно спокойно и выжидающе. Смит тихонько хмыкнул про себя: вот идиот, напридумывал себе. Если бы она что-то и испытывала к тебе, кроме злости и обиды, то не смотрела бы сейчас такой стеклянной речной прозрачностью глаз. Смит отвернулся, кляня себя на чем свет стоит за идиотизм и слабохарактерность, и толкнул дверь.
Но чудо все-таки произошло. Пусть маленькое, незначительное и кое-где притянутое за уши - но произошло.
На лестничной площадке его догнала Лейла. Всунула в руки пакет с кексами и громко провозгласила:
-Вот, это вам в дорогу. Спасибо большое еще раз!
А затем едва слышно добавила:
-Там записка, в ней мой номер. Звоните, если нужно будет связаться с Расой. Я что-нибудь придумаю.
Смит вышел. Пару минут постоял, пуская облачка пара и глядя на то, как крупные снежинки плавно кружились в желтом свете фонарей. Такого умиротворения он чувствовал уже очень давно - с одной стороны, ее присутствие успокаивало, с другой - напрягало. А теперь был двойной кайф: он видел ее сегодня, но уже ушел оттуда, так что можно расслабиться. Пока прогревался мотор машины, Эрвину на секунду показалось, что все это ему приснилось - встреча с ней, разговор в машине, визит домой... Поэтому прежде, чем выехать со двора, он два раза запустил руку в пакет, достал записку и проверил.
И там оба раза красовалось:
0967899915. Лейла.
Чудо было пусть маленьким, но настоящим.
****
-Слышь, - Лейла, по своей дурацкой привычке проснулась так резко, будто она до этого и не спала вовсе, а притворялась. - Мне сон снился.
-М-м-м... - Раса едва-едва могла сообразить, о чем речь.
-Этот мужчина, что вчера был, и ты.
Вот здесь девушка уже насторожилась.
-Вы были вместе в том доме. Не помню, правда, что делали. Но настроение такое было - странное... Очень светлое, знаешь, как либо очень праздничное, либо очень печальное. Вот.
Левинас хмыкнула и отверунлась к стенке:
-Я не верю в сны.

@темы: кусок

14:49 

Somebody mixed my medecine!..
-Как тебя зовут?
-Я... - девушка начала бодро и уверенно, но осеклась, помолчала, а затем подвела на него глаза, полные граничного удивления и непонимания: -Я... не помню.
-Это хорошо, - сказал владыка, глядя, как глаза гостьи округлились еще больше. - Ты забудешь всю свою прежнюю жизнь. Нет, если не хочешь, мы, конечно, можем выпустить тебя обратно, - продолжал он мягко, наблюдая, как тысячи эмоций сменялись на лице пришедшей.
-Да разве у меня есть выбор! - звонко выкрикнула девушка, будто звякнула металлом по камню.
-Есть, - улыбнулся владыка. - Он всегда есть. Другое дело, что ты не хочешь такого исхода - но это уже вопрос воли, желания, а не выбора как такового. Значит, остаешься? Принимаешь условие про память?
-А что мне еще делать...
-Никто тебя не принуждает, - голос изменялся, превращаясь из бархата в сталь: - Скажи четко и громко, во всю силу своего голоса: принимаешь ли ты условия, чтобы остаться здесь и изменить свою жизнь?
Девушка молчит. Дышит тяжело, отрывисто. Смотрит в пол.
-Мне никого, никого не жалко из оставшихся там. Кроме как... родителей. Может, можно хоть какую-то весточку им послать, что я дошла, что все хорошо? Пусть я даже не вернусь, я хотела бы, чтобы они знали...
Слезы наворачивается на глаза. Она смотрит и терпит, не плачет. Владыка вздыхает:
-Ну что ты в самом деле. Это же жизнь! Не все законы так жутко нерушумы, как ты сейчас думаешь. Я сообщу им.
-А-а-а... Откуда вы знаете их?
-Уж я-то получше знаю. Или ту вдруг вспомнила их имена?
Девушка с ужасом чувствовала, как буквально вымывались из памяти все, кого она знала и помнила до этого.
Облик владыки наконец-то тоже стал изменяться - лицо Леголаса трансформировалось, волосы укорачивались и темнели.
-Вижу, ты дала согласие, - улыбнулся он, глядя, как оторопело и неотрывно девушка смотрит на него. - Сейчас, похоже, ты видишь, как изменяется моя внешность, правильно? Воспоминания уходят из тебя...
-Но почему он? - пришедшая уже не помнила имени эльфийского принца, чтобы назвать его. - Почему именно его облик?
-Не знаю, - пожал плечами хозяин города. - Это первый отпечаток, который твое сознание оставило, увидев меня.
-Ощущения ужасающие, - проурчала девушка, прикрывая глаза, будто от боли.
-Сейчас все закончится, уже скоро.
Когда пришедшая вновь открыла глаза, она невольно заметила, будто что-то изменилось. Но как бы не напрягала ум - не могла понять что. Да и ощущения внутри стали как-то... легче, что ли? Будто бы напряжение ушло.
-События прошлой жизни ты пока что помнишь, иначе бы вообще в голове неразбериха была. Но и они постепенно будут вымываться, по мере того, как будешь привыкать здесь. Только с людьми так неприятно, события забываются медленно. И вскоре ты будешь думать, что никогда нигде кроме Сфер и не жила.
-Прошлой жизни... Так я все-таки умерла?
Он рассмеялся:
-Почему всем так обязательно уточнить именно этот вопрос? Даже если и так, то ты здесь и сейчас, более того - даже в физическом теле, так не это ли жизнь?
-Значит, разбилась там, в горах, падая?
-Я не знаю, ты вообще весьма неожиданно даже для меня оказалась здесь.
-Мне важно понять, жива я или нет!
-Если этот вопрос решается с помощью определения места нахождения, то, даже переезжая из города в город, ты, фактически, умираешь для одного города - перестаешь там существовать.
-Но я же не умираю вообще! Я продолжаю находиться на земле!
Он улыбается:
-Ничто не умирает вообще...
Девушка зло фыркает, понимая, что ничего от него не добиться, и разворачивается резко, чтобы идти.
Уже готовая сделать шаг к выходу, она замирает, пробитая невероятным ощущением радости и кислой жалости: получилось. Повернуться легко, на пятках, как у людей. Получилось! Она снова может нормально ходить, легко и быстро, снова может держать равновесие, крутиться, прыгать и бегать. Забытая легкость наполняет тело, опьяняя. И хочется бежать, сломя голову, чтобы чувствовать, как пружинят и болят мышцы ног, как все тело работает ловко, слажено. И она замирает, ошарашенная этим откровением. Поднимает руку, растопыривает пальцы, переминается на ногах. Чувство тела, контроль над ним - все это снова с ней.
И хочется плакать от радости обретения себя.

@темы: кусок

20:54 

По заявке

Somebody mixed my medecine!..
Удар пришелся прямо в грудь, да удар такой силы, что, казалось, ребра вогнулись вовнутрь. Девушку отбросило в сторону на пару метров. Больно ударившись еще и о твердый песок, Ника почти потеряла сознание. Боль была просто невыносимой. Все-таки не равняться ей до них. Это же просто смешно - один удар, а у нее внутри, кажется, все разворотило к черту. Кажется, тело билось в легких судорогах - но это было трудно определить, потому как сознание опадало, будто лепестки с завядшего цветка. С каждым вдохом заставить себя вдохнуть еще раз было все труднее. Вот ведь досада. Столько пройти. Так хитрить. Пережить такой страх, и переживания, и все на свете - и так глупо проиграть. По силе. Просто - по силе.
Потому что последнее испытание - тупая гонка за камнем. Более того, она даже добежала, она успела, как и они все - но так началась такая бойня, такая свалка, что... Что вот она лежит, корчась от боли, в позе эмбриона и не может думать ни о чем, только об одном: когда уже это все закончится, когда уже как-то решат вопрос с ее разрушающимся телом?
Последний вдох, иглы боли. Бессознательное.

-Как думаешь, она очнется?
-Должна. Удар же вроде не такой сильный.
-Ну, это для тебя, - хмыкает смутно знакомый голос. Очень смутно.
Ника пытается вдохнуть тихонько, но получается очень нервно, судорожно и с сильной болью в груди. Жива, что ли?
-О! - как-то на удивление звонко и задорно. И кто может ей так радоваться? Что вообще было? Авария? Болезнь? Что?..
Девушка с трудом открывает глаза. Некоторое время взгляд не фокусируется, мешает все рассмотреть еще и легкий полумрак, царящий в комнате. Но затем она начинает различать две фигуры, первая из которых торжественно провозглашает:
-Ну наконец-то! - а затем добавляет уже спокойнее и заносчивее. - А то мы тут ставки делали, откинешь ты коньки или нет.
Девушка слегка приподнялась, но тут же рухнула обратно, ловя новую волну разрывающей боли. На пару секунд картинка залилась красным, а когда Ника пришла в себя снова, то единственное, что смогла выдавить:
-Кто вы?
-Пф! Здорово ты, видать, башкой шибанулась, если уж меня не признаешь! - на слове "меня" говорящий сделал какое-то особое ударение, давая понять, что он то ли страшная шишка, то ли у них до этого с Никой были невесть какие близкие отношения.
-Ладно, - выдохнул парень, которому почему-то не терпелось расшевелить лежащую. - Даю подсказки. Больные детишки. Соревнование. Демоны.
Девушка снова нахмурилась и, казалось, в голове что-то начало упорядочиваться, как:
"Ника, ты как? Очнулась?" - прозвучало прямо в голове. В голове!
От неожиданности девушка дернулась, о чем и пожалела - казалось, из груди торчал какой-то металлический прут, так что каждое движение причиняло жуткую боль. Но это помогло все вспомнить.
"Да, Бальт. Я жива. А ты-то где?"
"Я сейчас не с тобой. Меня обнаружили и забрали"
"Куда?!"
"Пока без понятия. Пытаюсь выбраться. Но ты не волнуйся, я что-то придумаю. Главное, ни с кем не разговаривай и ни во что не впутывайся."
"Ага. До связи. Удачи"
"Будь осторожна!"
В голове стало тихо. То, что Ника называла "ментальным шумом" и что неотступно сопутствовало их с Бальтазаром общению, пропало. Девушка погрузилась в мысль, но тут окружающая реальность в лице ее спасителя (или кто он там был) стала требовать внимания:
-Не игнорир-руй меня! - буквально зарычал парень, подойдя совсем близко к кровати. Второго, говорившего до этого, уже не было.
-Ну что, вспомнила? - поинтересовался, когда Ника перевела на него уставший болезненный взгляд.
-Узнала, узнала, ваше высочество, - язвить не получилось из-за отсутствия в теле каких бы то ни было сил.
-Я тебя спас, - провозгласил дальше наследник престола и замер выжидающе.
-Спасибо, - бесстрастно ответила пострадавшая, а про себя подумала: "Спас-то меня, скорее всего, Бальтазар, а ты просто подоспел вовремя".
-Кроме того, детишки твои тоже в полном порядке, ясно? - а вот здесь уже был ощутимый наезд. При чем абсолютно неясно, к чему бы это. Вообще он вел себя как-то странно.
-А что, умудрилась добраться до камня? - Ника хмурилась, отчаянно пытаясь припомнить хоть что-то.
-Нет, - на удивление спокойно ответил кронпринц, - до него добрался я.
Ника удивленно вскинула бровь, немо вопрошая, мол "ну и как такое тогда произошло?"
-Кроме того, благодаря камню ты еще жива. Кто же знал, что тебя так вывести из строя легко-то...
Парень выжидающей замолчал, чтобы дать Нике успеть заподозрить что-то неладное. Если имеешь дело с таким народцем, как эти вот, то без "но" даже в самом добродушном с виду деянии тут не обойтись. Оно было и в этот раз.
-Мы помолвлены! - бодренько провозгласил Асмодей, даже как-то слишком быстро, без своей привычной манеры говорить размеренно-по-царски.
-Что-а?! - особенно громко закричать не получилось, потому что голос сразу же сорвался на хрип из-за повреждения грудины, а затем перешел в тихий свист. Примерно то же происходило и в голове у девушки: сознание обиженно просвистело куда-то мимо и забилось в уголок, свернувшись калачиком.

Оказца, это он подстроил, и они не помолвлены. Воспользовался тем, что она не помнит, и якобы в беспамятстве согласилась, чтобы спасти детей. На самом деле он достал камень и пожелал, чтобы ее желание исполнилось + чтобы жила.
Потом она будет пытаться узнать про своего отца, на что Ас скажет, что "это не их компетенция. Они ответственны за совразщение живых, с мертвыми - это уже другой разговор. Можешь пообщаться с хранителями. Только хочу тебя предупредить, что они не очень-то разговорчивые персонажи"
Она попросит пойти с ней :3
Потом еще зарисовка "не вспоминай чертей так часто, они ведь и правда обитают здесь и чувствуют, когда кто-то о них говорит" - в ответ на то, что девушка чертыхалась.
"А что тогда?"
"Кто знает. Прилетят, может... Ладно, я пошел по делам"
"Я с тобой!"
Улыбнулся, догадавшись, что ей стремно стало.
"Даже так? Тогда после работы устрою тебе небольшую экскурсию по нашему миру"

@темы: кусок

22:59 

Ахахах, Аня-упораня

Somebody mixed my medecine!..
На третий день все закончилось.
Голова буквально гудела и разрывалась от информации, но галлюцинации наяву прекратились.
Только приснился сон. И, вспоминая его, Истар понимала, что не может толком сказать, был ли это сон, или же реальность.

-Если уж так не можешь без него, предложу тебе все-таки один вариант. Сначала не хотел, это сложно, но ты сильная. Авось выдержишь...
Серые глаза смотрели, как всегда, спокойно и добродушно. Где-то она его уже видела. Но где? Где?
-В любом случае, что мир без любви, верно?
Из-за горизонта медленно поднималось солнце. Светало. С огромной высоты, на которой они находились, земля казалась укутанной мягким сизым покрывалом тумана.
-Скорее всего, так и произойдет, даже если ты не будешь осознавать то, что совершила. Силы души, что есть в тебе, пригодны не только на долгожительство и залечивание ран. Все циклично. И твоя душа призовет его.
Он глянул глаза в глаза, и девушка почувствовала, как волна дрожи пронеслась по телу. Волна понимания.
-Он родится снова, в других обстоятельствах, но с такой же душой, характером, может, даже, с похожим именем, и внешностью, пусть не идентичной - но в чем-то безумно напоминающей. Если ты выдержишь не рассказать ему все, то что ж. Ничего страшного не произойдет, я думаю. Но уясни одно: ни слова про то, кто ты, что было до этого, и почему его-нового при виде тебя так морочит.
Девушка кивает и задает вопрос, при этом абсолютно четко осознавая, что рот она не открывала:
-А если скажу, что тогда?
-Я не знаю, - улыбается темноволосый. -Незнание естественно. Знание - это нечто, требующее усилий. Незнание же первородно. И даже такие, как я, плавают в нем, как в безбрежном океане. Если бы я тебе сказал, что у него отрастет еще две головы и он прекратится в страшное чудовище, это было бы печально и больно, но не так страшно, как незнание. Правда ведь?
Картина меняется, расплывается, как акварель, на которую плеснули водой.
-Заходите со светловолосой на чай!..

-Так рождается та любовь, безумная, проклятая, путеводная - ради которой идут на смерть с поднятой головой и убивают с хладным сердцем. Вся энергия, не выпущенная им в прежней жизни, выльется в эту любовь. Будь осторожна, не шути с таким. Это любовь разрывающая, чувство-цунами, чувство-бешенство, чувство-сумасшествие.

Прям как в тему.
"Не новое, а заново.
Дорога в мой дом, и для любви это - не место..."


-Странные ощущения, когда все помнишь. Он с ума сходит, а я... А я как будто вообще только-только учусь чувствовать.
-Поэтому предупреждал, что это сложно. Живущие долго и отношение к миру имеют особенное. Можно головой повредиться, если каждый раз влюбляться, как в первый, и каждый раз ненавидеть, как в первый.
-Исполнилось то, что я хотела, но мне кажется, что... Ты не поверишь, но мне кажется, что я не могу ему ответить! Я сама не верю в это, - нервный хохоток.
-Иногда достаточно, чтобы любил один.

-Сейчас я сожалею, что осталась жить. Терпеть это невыносимо.
-Никто и не говорил, что осколок души Майар - легкая ноша.

тот момент, когда находишь подходящую артину

@темы: кусок

14:45 

Да, Мэри-Сья!

Somebody mixed my medecine!..
-Это странно.
-Что необычного? Красивая светлая магичка приглянулась темному магу. Более того, ты вытащила его задницу из изрядно, похоже, неприятного места, и первое, что он увидел, вернувшись оттуда - тебя. Логично, что в голове что-то щелкнуло, и ты ему понравилась. Знаешь, я тоже ощущала к тебе нереальное притяжение в самом начале, можно даже сказать, чуть более, чем... чем дружеское. А тогда - не обижайся! - ты была намного менее симпатичная, чем сейчас.
Светлая нахмурилась, уже готовая расстроиться, но сделать это почему-то не получалось. В глазах противно щипало - всякий раз, когда Кира начинала говорить резко и в лоб, но почему-то не плакалось.
-А если он... ну... как бы это сказать?.. Захочет зайти дальше, вот! Тем более, я всегда так стесняюсь - он красивый, и богатый, и уверенный и вообще...
-Слушай, - вампирша обернулась и посмотрела прямо глаза в глаза. Вот что было невыносимо - так это играть с ней в гляделки.
-Сейчас он выбрал тебя. И ему плевать, как ты выглядишь, и какие у тебя недостатки. Ты спасла его. Конечно, от этого сносит башню!
-Но просто он не знает всего... Не знает, какой я могу быть... уродливой... - последнее светлая пробурчала уже крайне тихо, борясь с подступающими к горлу слезами.
-Привыкай. Просто привыкай. В первый раз, может, страшно и больно, и не понятно: почему я?! Но потом ты привыкнешь, - бросила Кира, уже собираясь уходить.
-А если он... ну... и я... не смогу дать отпор, вот! И тогда... ну ты знаешь, короче, что будет тогда...
-Попробуй просто расслабиться. Смирись с этой мыслью. С мыслью, что ты можешь кому-то нравится. Постой тут с ней наедине. Переживи это смятение, вот что. как ты там умеешь? Вдох-выдох, концентрация, медитативное состояние... Лучше меня знаешь. Вот практикуй!

И вампирша ушла, мягко пошуршав листьям и хрустнув какой-то веткой. Магичка вздохнула.
-Ничего не понимаю. И это бесит, - сначала она говорила тихо, тяжело. - Бесит, - сила голоса нарастала.
-Бесит! - последнее уже было выкрикнуто и разлетелось над спокойной гладью озера, а следом за ним улетел сгусток знергии, ослабший и растворившийся где-то не долетая до противоположного берега. Взлетела стайка спугнутых птиц. Девушка почувствовала, как внутри ширилось то самое ощущение. Ощущение магии. То, что будоражило и заставляло оставаться в холодном рассудке. То, что освежало и согревало. То, что повергало в бессознательное и открывало тайны мира, заставляя видеть логику во всем. Магия просыпалась в ней. То, что она любила, то, что она умела.
Формула вспомнилась сама собой, и, выкрикнутая с хрипотцой и надрывом, пару секунд еще звучала в воздухе. Учитель когда-то строго-настрого запретил колдовать вистерике. Произнесено все дожно быть спокойно, потому что не известно, как нервный глос повлияет на исход дела.
И вот запрет был нарушен. Пусть не в особо глобальном масштабе, но нарушен еще раз (конечно, было много раз, когда девушка не могла сохранить спокойствие и орала, как сумасшедшая), и, скорее всего, этот раз был далеко не последним.
Воздух вокруг сгустился и нагрелся, и на секунду картинка изменилась, будто смотришь через стеклянный шар. А затем, с громким хлопком большой световой шар вырвался на волю и, немного поносившись над гладьбю воды, с шипением и вспышкой погрузился в воду. Поднялись волны и порыв ветра.
Магичка чувствовала, как становится легче. Она уже подготовилась для второго заклинания, но услышала шорох, и вся концентрируемая энергия ушла в землю. "Черт, а вот если это нападение?!"
Но ничего страшного не произошло. На поляну вышел граф - все еще бледный и заметно нездоровый, но уже выглядящий гораздо лучше.
-Вас кто-то обидел?
-О... Нет, нет, что вы. Просто... практикуюсь. Разминка, да.
-Хо, не хотел бы я попасть в разгар полномасштабной тренировки, - он улыбнулся и замер, глядя на девушку.
Та покраснела и отвела взгляд.
Анна с какими-то садисткими чувствами осознавала, что сейчас совершенно беззащитна. Она не могла сосредотачиваться в такие моменты. Напади он, ей не выжить.
И от этого, а вовсе не только от смущения, бешено трепетало сердце.

И я снова выдохлась
История с тем, как и почему она его спасла; бунт против светлых, все дела
Разговор с Эрни про бал - и Асмодея, и Анны
"Меня уже пригласили"
Ревность-ревность

@темы: кусок

16:51 

Письмо

Somebody mixed my medecine!..
Не так уж и супертрогательно, но все же.

«Я знаю, что я урод. Я понимаю это вполне ясно и осознанно. Но, не смотря на это, и даже – именно поэтому, - сейчас, находясь на краю отчаяния, перед самым решительным и, возможно, последним шагом в своей жизни, я собираюсь сказать: я люблю Вас.
Это идиотизм. Полный. Вы прекрасны, как божество. Я уродлива. Поверьте: только это странное опьяняющее состояние близкой смерти заставляет меня писать. Моя грудь разрывается. Точно так же, как когда я гляжу на летящие облака или на волнующееся море трав. Точно так же, когда дух вышибает из тела красота этой жизни. Как же я хотела быть красивой. Такой, как жизнь. Переменчивой. Разной. И каждый раз – красивой. Во всем. Красивой в страхе, в гневе и слезах. Красивой в смехе и в дурачестве. Грациозной. Красивой в каждый момент своей жизни. В ничтожестве и в славе. В спокойствии и волнении. Даже в стеснении, в стеснении перед Вами! Хоть это чувство и непереносимо для меня, но оно тем непереносимей, что я понимаю, как я выгляжу. С того момента, как все это началось, я просто пыталась не думать о том, как выгляжу. Не думать – и все.
Пока я не встретила Вас. Как только вы глянули на меня, чувство стыда, дикого и неконтролируемого, пронизало мое сердце. Я оскорбляла Вас, прекрасного, совершенного, идеального, своим существованием. Тем, что находилась рядом, тем, что вы могли на меня смотреть. Я оскорбляла божество своим уродством. И мне хотелось исчезнуть, провалиться в землю, умереть, погибнуть.
Это разъедало меня хуже, чем телесная боль. Отчаяние нарастало. С каждым днем мне становилось все хуже, все невыносимее. Я ловила Ваши взгляды, Ваши слова. С каждым днем я любила все отчаяннее. И отчаяние довело меня до сумасшествия.
Ваша жалость. Ваше сочувствие. Они убивали меня медленно. Я обжигалась, будто бы засовывая руку в костер – но мне было так холодно, что достать ее не было сил. Я травила себя, но пила яд, потому что страшнее погибнуть от этой жажды, чем от такого яда. Я тешила себя надеждами, и они давали мне жизнь. Но нельзя обманываться вечно. Однажды туман мистификаций рассеется, и правда перекроит все по новому образцу. И вот теперь, с ясным и твердым осознанием своей уродливости, я решилась на этот шаг.
Да, я хочу, чтобы Вы запомнили меня и жалели. Чтобы, может, Вам стало даже стыдно или Вы почувствовали вину – но не потому, что я хочу причинить Вам боль, я в принципе не способна на такое! Простите за этот финальный всплеск инфантилизма. Я просто до дрожи хочу, чтобы Вы меня помнили. Хоть в виде урода, тюфяка, безвольной страшной девицы, свалившейся на голову неизвестно откуда. Чтобы Вы помнили. И все. Этого будет достаточно.
Я люблю Вас, Зеленый Лист. И за это я погибну. Только в сказках чудовище возвращает свой прежний, красивый облик. Только в сказках. Мой выход – разве что отдать жизнь. Любовь моя могущественна и нестерпима, как лавина, как потоп.
Хоть как бы мне ни было страшно, я погибну. Я хочу погибнуть. Это – единственный выход, иначе я не представляю, кем стану, кем могу стать…
Прощайте, бессмертный. Предполагаю – да что там, уверена! – что больше не встретимся.
Оставляю Ваш плащ и это дурацкое письмо.
Прощайте. Простите.»
Шеаттхи пару минут сидела в прострации, тупо глядя на листок. Горячие слезы скатывались по щекам и скапывали вниз – на светлые новенькие штаны с узорной вышивкой, подарок Тауриэль. Девушка содрогнулась то ли от холода, то ли от приступа рыданий, отложила лист бумаги и спрятала голову между коленями. Ее собственная жизнь вдруг показалась ей такой хрупкой, бесполезной и глупой, что хотелось рыдать весь день, до заката, чтобы вылить внезапно накатившее цунами боли.
Ей так больно было читать об этих чувствах. Больно понимать, что она не помнила их. И что там не было самого важного, того, что она, только открывая конверт дрожащими руками, ожидала увидеть.
Там не было ее имени.

@темы: кусок

20:38 

Древняя идея; пора ей уже название придумать хотя бы

Somebody mixed my medecine!..
-Анна у себя? – бархатно поинтересовался Эрнест, обменявшись приветствием-поцелуем с Кирой.
-Да. Только, наверное, уже спит.
-Так рано?
-Ну, в последние пару дней произошло много чего утомительного, - легонько съязвила дама сердца.
-В любом случае, придется разбудить.
-Что-то важное?
-Да так, - махнул рукой парень. – Не очень, но все же.
Вампирша удивленно подняла бровь и хитро глянула на парня, а затем кивнула в сторону двери: мол, иди уже быстрее.
Магичка и правда, похоже, спала, по своей давней традиции укрывшись с головой и выставив ноги для теплорегуляции. Парень фыркнул, узрев эту картину, и подошел ближе, чтобы разбудить. Но подруга услышала. Тяжело вздохнув, она стянула одеяло с лица и хриплым голосом поинтересовалась:
-Что?
Эрнест улыбнулся и решил сразу перейти к делу, предварительно прикрыв дверь. И так понятно, что Анна все расскажет Кире потом, да еще и со своими комментариями – но все же.
-Я по поводу предстоящего бала.
-Ага, - буркнула светлая.
-Эм-м, как бы тебе сказать. В общем, по правилам ты должна прийти не одна. То есть, я имею в виду, подруги не считаются…
Девушка скептически поморщилась, глядя на эти попытки быть вежливым:
-Не парься, граф, - с момента ссоры все же прежние отношения так и не наладились, и девушка часто называла его так, а иногда даже переходила на Вы. – Меня уже пригласили.
На этом Анна довольно прищурилась, даже слегка злорадствуя от легкого удивления, проскочившего по лицу Эрни. Но он удивлялся вовсе не тому факту, что ее вообще пригласили, как подумала злая и обиженная светлая. «Неужели он уже говорил с ней? И она так спокойно на это реагирует? Да еще и согласилась?!» Ситуация требовала прояснения, и парень незамедлительно его получил:
-И кто же?
-Граф Фердинанд.
Эрни моргнул и замер, пытаясь осмыслить услышанное. Проблем прибавилось. Нужно было объяснить явно обидевшейся подруге, что он вовсе не считает, что ее бы никто не пригласил, и как-то растолковать Асмодею, что девушка не сможет пойти именно с ним. А последний будет злиться. Явно.

@темы: кусок

01:02 

И мое сердце прупоскает-пропускует-пропускает удар!..

Somebody mixed my medecine!..
-А потом? - с пофигистическим выражением лица поинтересовалась Лейла и отметила про себя, что это уже двенадцатый раз, как за сегодня произнесла это словосочетание.
-А потом он подомф-пф... - девушка снова положила лицо на руки, и текст прекратился в какую-то бессвязную ересь. Но при этом переспрашивать было нельзя. Потому что это сопровождалось взрывами ярости и претензий по типу "Даже ты меня не слушаешь!" Однако, трудно было утешать человека, зная из ситуации только, что "он сказал", "он разозлился" и "он подошел". А главное - до сведения Лейлы даже не донесли еще толком, кто же этот загадочный "он". Хотя тут нетрудно было догадаться, скорее всего, - Эрвин. В последнее время много чего интересного произошло между ним и Расой, но ничего такого, что бы подтолкнуло ее на распитие целой бутылки текилы в одиночестве.
Кареглазая тяжело вздохнула и глянула на часы. Нервотрепка длилась уже полтора часа. А учитывая тот факт, что уже перевалило за полночь, и учебу завтра никто не отменял, девушка сама мысленно отменила себе первую пару. По причине оказания первой помощи пациенту с сердечной травмой.
-Ты так печень угробишь, - тихонько пробурчала Лейла, пытаясь сменить тему.
-Ну вот! И сдохну! И ура!
Девушка закатила глаза и нервно подула на челку. Иногда Раса вела себя, будто взбунтовавшийся подросток. И переживать такие моменты было сложно, даже труднее, чем часы молчания и затворничества.
-Не ура, - все так же бесстрастно констатировала младшая. - Я буду грустить. Ты же знаешь. И он тоже.
-Вот он точно не бу-у-удет!
-На, выпей, - на этот раз только что вещавшая о вреде алкоголя будущая медик плеснула текилы в бокал. Пока Раса морщилась от крепкого, отрезала ей и дольку лимона.
-Давай сделаем так. Ты сейчас пойдешь спать, а завтра мы разберемся, что было, и было ли это так страшно?
-Угу, - всхлипнула Левинас и подняла на подругу красные и влажные глаза.
Пока горе-любовница грохотала чем-то в ванной, пытаясь умыться, Лола убирала со стола и примерно предполагала, что же могло произойти. У него другая, и он открыто об этом объявил? Он ее отшил и послал? Они переспали, и он ее послал? Выяснилось, что он - ее брат, а они переспали?
Когда наконец-то всё относительно успокоилось и девушки улеглись, Лейла окончательно осознала, что заснуть ей сегодня не светит. Левинас мало того, что противно храпела, так еще дышала жутким перегаром и всячески посягала на личное пространство подруги, то пиная ее ногами, то пытаясь обнять.

А что же все-таки было?..

-Да я! Да я вас! - даже в такой идиотской ситуации Левинас не могла почему-то назвать его на ты, что еще больше веселило и так не в меру раззадорившегося Эрвина.
-Это вообще! Беспредел! Дайте телефон, я позвоню Лоле, и она меня заберет!
-Ты хоть знаешь, как им пользоваться? - издевался дальше Смит, хохоча. - Он сло-ожный! сенсорный, кнопочек не-ету!
Раса покраснела то ли от смущения, то ли от злости, и дернулась еще более яростно, попутно ударившись головой о подлокотник дивана. Благо, тот был мягкий. Это вызвало еще один приступ хохота у мужчины:
-Вот буйная-то, а! Врач сказал, что тебе нужно лежать спокойно и не дергаться, а то только хуже будет. Или ты хочешь, чтобы рана разошлась снова?
-Я хочу лежать, но у себя дома, понятно вам? У себя! Отвезите меня! Немедленно!
-Так точно, капитан грозная гусеница в одеяле!
Раса просто не могла больше этого терпеть. Нужно было как-то выпустить нарастающий гнев. Этот блондинистый придурок бесил ее так, как, пожалуй, не бесил еще никто на свете. И, собрав все силы своего плохо контролируемого тела, Раса изо всех сил укусила одеяло и зарычала.
Эрвин чуть не подавился хохотом. Он согнулся и затрясся весь, при этом пытаясь сохранять какую-то видимость приличия, чтобы не злить пострадавшую еще больше.
-Все, все, я уже не смеюсь. Успокойся.
-Ага, конечно! Так я и поверила! Вы наверняка оборжали меня уже в глубине! - Девушка замерла на секунду, а затем поняла, что чего-то в ее фразе не хватает и добавила с абсолютно серьезным лицом: - Души!
Эрвин снова прыснул и выскочил из комнаты, понимая, что нужно проветриться и выпить водички, иначе он не успокоится никогда. Тем временем Раса, завернутая в одеяло, тоже затихла для восстановления энергии.
Когда мужчина вернулся, Левинас то ли решила сменить тактику, то ли ее неадекватное состояние естественно перетекло в новую форму, но она уже не буянила. Лежала тихо. Сопела даже не зло - скорее, как-то обиженно. Лицом в диван. Смит хотел поинтересоваться, не тяжело ли ей дышать, но, опасаясь нового припадка, промолчал и решил дождаться развития событий. В конце концов, она точно услышала, как мужчина вошел, и наверняка снова начнет вещать.
-Зачем вы меня сюда притащили? Издеваться, да? - загробным голосом поинтересовалась Левинас.
Мужчина пытался не смеяться, понимая, что теперь уже все может обернуться серьезными проблемами.
-Чтобы помочь, - кратко ответил Эрвин.
-Конечно, конечно... Вы вечно надо мной издеваетесь! Что тогда, что сейчас!
-Что тогда?
-Да! - Левинас хоть и чувствовала, что момент не подходящий, но поток эмоций и слез остановить уже не могла. - Зачем вы отдали меня "родителям"? - последнее она противно перекривляла, попутно снова зажевав одеяло. - Я им к черту не нужна, понятно вам? Могли бы у меня сначала спросить, хочу я к ним или нет! Может, я с вами хотела жить!
В этот моменте повисла дико неловкая тишина, и Раса поняла, что ее лихо занесло на повороте.
-Ну, в см-смысле... чтобы вы меня усыновили, вот! То есть - удочерили...
Эрвин только хмыкнул, давая возможность высказать накопившееся.
-И сейчас тоже! Какого черта, я ведь уже не маленькая девочка, могу сама о себе позаботиться!
-Но ведешь ты себя так, как будто не можешь, - констатировал Эрвин. - Это расценивать как кокетство?
-К-к-какое кокетство? - в этот момент Раса благословила диван, лицом в который она бормотала ответ. Так хоть не видно, насколько девушка покраснела.
-Нет, ну в самом деле! - попыталась возмутиться она, - это же анекдот какой-то! Это уже, ну я не знаю, оскорбление! Какого черта вы завернули меня в одеяло?!
-Чтобы ты не дергалась, не портила имущество и - главное! - не наносила себе увечий.
Девушка притихла.
-Что, мой ответ был настолько исчерпывающим?
Но причина оказалась в другом: Раса отрубилась. Эрвин даже испугался сначала, быстро размотал ее, при этом не забывая придерживать руки - вдруг военная хитрость? Никакого подвоха не было: девушка и правда отключилось, и это даже больше походило на обморок, чем на такой мгновенный сон. Аккуратно переместив безвольное тело в правильное положение и накрыв пледом, Эрвин направился к выходу, чтобы клацнуть свет. У двери обернулся - она лежала недвижимо. Все-таки подвоха не было, но что-то заставило остаться. В конце концов, доктор сказал следить за ее состоянием.

Некоторые пояснения. В первом кусочке она пьяная. Во втором - под действием общего наркоза, к-рый понадобился для зашивания какой-то фейловой раны или же операции типа удаления аппендикса.
Второй кусочек, естессно, хронологически раньше.
Вот интересная, блин, жизня у кого-то хд
П.С. Там есть еще продолжение, но оно пока не написано, ибо я задолбалась и выдохлась слегка

@темы: кусок

01:11 

lock Доступ к записи ограничен

Somebody mixed my medecine!..
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:18 

Ну я не могу не отметиться, бгаг

Somebody mixed my medecine!..
Мы легли на дно, мы зажгли огни...
Во Вселенной только мы одни!


Это было обидно. Обидно и так по-дурацки, что Баттерсу даже разрыдаться захотелось. Вот просто сесть на мокрый асфальт и начать скулить и плакать. Собственно, ему хотелось это сделать где-то начиная с момента своего рождения, и с каждой секундой желание становилось все непереносимей.
Вырвать. Выблевать. Как комок крови при пробитых легких. Вырвать и погибнуть. В луже и в грязи.
Затем он почему-то подумал, что мало кто из его сверстников так бы переживал по поводу порванных кедов. Ну еще бы. Просто сказать об этом родителям. Ну максимум - накричат. Ну или побьют. Но потом же новые купят, все-таки... Наверное.
Иногда ему казалось: зря они это все. Этот побег, эти скитания, это... все.
Вот теперь и кедов больше нет, ходить не в чем. И денег тоже, в общем-то. Разве что-то продать из другой одежды. В принципе, без толстовки можно как-то прожить - кажется, был один свитер - а вот без обуви плохо будет. Тем более, учитывая эту чертову слякотную сопливую погоду. Такую же сопливую, как и он.
Баттерс шмыгнул носом, поднялся и посмотрел на разорванный до средины кед на левой ноге: верхняя часть просто оторвалась от подошвы. Пришлось идти так. Люди оглядывались, и каждый раз от этого ему казалось, будто он на допросе, и следователь светит лампой прямо в лицо. И от этого выедало глаза. Невыносимо. Невыносимо.
Когда он зашел, Райны не было. Хоть здесь повезло. Не хотел он ей таким показываться. Сбросив злополучную обувь, он проследовал в комнату и рухнул на пружинную койку без сил. Промелькнула мысль, от которой он не мог спать последние две недели - а вдруг она все-таки его бросила? Она сильная, она сражается, она выстоит! А он - не может. Физически не может... даже рот открыть, чтобы сказать что-то. И это вызывало ощущение, будто кипятка запускали под кожу.
Но усталость измотанного тела взяла свое.

Когда он очнулся ото сна, больше похожего на беспамятство, уже серело. Возле небольшого окна, скорчившись, чтобы не включать свет, сидела Райна. Когда Баттерс присмотрелся, то понял: она что-то шьет, но различить было сложно. В любом случае, Хейфиц заметила как-то, что парень проснулся, и обернулась:
-О! Я тут... рукодельничаю, хе-хе.
На секунду ему показалось, что она ощущала себя как-то неловко. Но затем волна неловкости затопила Баттерса: она где-то достала цыганскую иглу, нитки и зашивала его порванный кед. Тугой комок собрался где-то в районе кадыка и никак не желал проглатываться. Он так и сидел молча, медитативно наблюдая, как она шила.
Парень не знал, был ли это знак судьбы, ее издевка или просто совпадение, но зашивала она почему-то разноцветными нитками. Сначала красными, которые закончились, затем желтыми, а после - зелеными. Ниток уходило очень много, похоже больше было не на сшивание, а вышивку гладью, так густо и монотонно упорная Хейфиц накладывала стежки. Наперстка не было. Каждый раз она проталкивала иглу с огромным трудом, упираясь ею в подоконник, иногда обувь соскальзывала, и она могла зарядить себе по пальцам, пару раз укололась. Но, казалось, это совершенно не волновало ее.
-Ну вот, - удовлетворенно провозгласила девушка. - Пока так походишь, Лео, а там что-то придумаем, ок?
-Ок, - пролепетал Баттерс, чувствуя, как во второй раз за сегодня хотелось расплакаться. Она не называла его "Баттерс". Только по имени, или - иногда, в состоянии ярости - по фамилии. Но по кличке - никогда. Не смотря на то, что даже он сам себя так мысленно называл.

High heels off, I'm feeling alive!..

Надеть фрак, выйти и врезать им всем так, чтобы они корчились от того непонятного, разрывающего ощущения. Но его боль вполне предметна. Может, этим ему и проще. Им - нет. Они высокодуховны, их колбасит от катарсиса.
Его же - он разрывающих страхов. Так и не ушли. Так и не уйдут.
Наверное, не было бы их и того удара по голове - не было бы его нынешнего.
Гениального пианиста Леопольда Стотча. Человека, который чувствует ритм так же хорошо, как и свое сердцебиение. Человека, который слышит и различает мелодию среди тысяч наслоений и аранжировок так же просто, как если бы это был незатейливый мотив для одного голоса. Человека, который может подобрать гармонию, ни разу не сыграв песни. Он просто смотрит на ноты партии, и аккорды сами начинают звучать у него в голове. Музыка живет в нем. Нескончаемый поток саундтреков, мелодий, обрывков классических концертов, человеческих интонаций, звуков животных, всяческих беспредметных шорохов - все это держится чуть ли не в оперативной памяти, и там постоянно протекает процесс созидания. Это помогает абстрагироваться от мира, который как пугал его десять лет назад, так и продолжает пугать до сих пор. И это позволяет начать писать партию для второй руки, впервые в жизни взглянув на песню. Парень усмехается: как все просто... с музыкой. И как невыносимо сложно с людьми.
До сих пор невыносимо жутко выходить на сцену, представать перед сотнями, сотнями людей. Что будет, если они начнут смеяться над ним? Пусть все твердят, что он неподражаем, что он гениален - что будет, если он хоть раз допустит ошибку, и все снова начнут смеяться над ним? Нет, он не умрет от разрыва сердца. Будет хуже. Будет в сотни раз хуже. Ощущать каждую секунду по силе боли что-то подобное разрыву сердца, но не умирать при этом.
И поэтому он играет за ширмой. Пусть это глупо, пусть все знают, кто на сцене, кто играет - но они хотя бы его не видят.
Он хотя бы может вскочить и убежать за кулисы, если ошибется.
Каждый выход на сцену - это превозмогание себя. Переступание через себя. Леопольд любит записывать песни на студии, когда он может остаться совершенно один, он любит репетировать в пустом зале, но ненавидит вот так - на публику. Никто не знает, насколько это невыносимо, насколько он себя плохо контролирует в такие моменты. И только невероятная техника тела, что-то, связанное с чувствами не напрямую, помогает ему как-то играть каждый раз.
Стотч подумывал даже о том, чтобы пить перед выступлениями - может, хоть тогда его не будет так трясти.
Но затем приходило какое-то невероятно ясное осознание: если он не выдержит и подсядет на алкоголь или наркотики, то все то, что она делала для него, будет так напрасно. Все потраченные силы ее... кремниевой души.
И он держится. Выражая свою боль в мелодиях, за которые тысячи людей платят сотни долларов, чтобы услышать еще раз. Историю его непрекращающейся боли и страха. Отчего-то людям это всегда интересно, всегда интересно было смотреть на казнь. Как будто так полнее ощущаешь, что живой.
Стотч ударяет по клавишам, извлекая какой-то мажорный аккорд, и летит в безумно скоростном пассаже. Горстке людей на планете даны такие способности, но зато... с ними не происходит того, что происходит с ним.
По сути, внешне, ему жаловаться нечего. Но внутри этой оболочки во фраке от Валентино разваливается на куски изорванная, израненная душа. В этом секрет. Вот и весь трюк: он научился выплевывать ее ошметки наружу, но только никто этого не видит.
И тот-кто-перестал-называть-себя-Баттерс, сцепив зубы каждый раз выходит на сцену, садится перед бешено дорогим роялем, прячась за бешено дорогой ширмой и надеется, что она услышит и разгадает эту хитрость.

я безнадежно обожаю хэппиэнды сопливые, дааа.
И я криво умею резать арты. И я знаю, что это не он. Но пофиг. В голове моей он выглядит именно так.



@темы: кусок

21:51 

Сублимация

Somebody mixed my medecine!..
Pray to God, I can think of a kind thing to say

-Вы с ума сошли?! Что Вами руководило в тот момент?!
Временами он становится нечувствительным ко всему; но не в плане терпения, а в плане... резистентности. Ему просто было наплевать.
-Что-что, - насмешка: - то, что вам недоступно и никогда не понять - музыка.
Гримаса то ли боли, то ли злости искажает его лицо. Но Стотчу наплевать. Это одно из тех почти-бессознательных состояний, после которых он сгорает от стыда и хочет порезать вены в ванной. Он. Двадцатипятилетний парень.
Он не принимает веществ и почти не пьет. Его накрывает просто так. Иногда ему кажется, что в каждом настоящем музыканте живет дьявол или - как минимум! - чертенок. Иначе бы они не могли так понимать души людей, так затрагивать их. И в нем тоже. И в нем.
-Я, конечно, согласен, что вы - гениальный пианист, но все же это было слишком!..
Сейчас он в нападении. Он, трус и тряпка, Баттерс, мыло-в-жопе. Он давит, жмет, кружит сознание этого, кого боится в обычной жизни. Но музыка проступает в нем, подходит так близко, что все шакалы чуют ее. Чуют - и боятся.
Ни слова о предыдущей фразе. О боги, как же он обожал это состояние разума, это альтер-эго, это как-его-ни-назови!.. Пусть бы случалось почаще. Пусть бы не выходить из него...
Тот, говорящий, все снижает обороты, изменяет тембр, уменьшается даже как-то внешне:
-Послушайте, но все-таки ударить крышкой по пальцам... Он теперь никогда не сможет играть, скорее всего!
-Я знаю. Я это сделал намеренно.
Оу, черт! Стотч ощущает, что сейчас дойдет до какой-то высшей точки морального оргазма. Плюс, после того, как он вот так звереет, его не трогают некоторое время вообще. Как неистово, как безумно, как до боли ему хотелось бы мочь так постоянно, в любую секунду его никчемной жизни. Но - увы. Только в состоянии нечеловеческого накала, невыносимого.
-П-простите, что? Преднамеренно?
-Да. Я не хочу, чтобы такие бездарные уроды, как он, еще когда-либо в своей жизни смели пытаться воспроизводить звуки. Если я его еще раз здесь увижу, то и голосовые связки вырву. Договорились?
Маски хватает ровно настолько, чтобы директор успел вылететь в дверь, выпалив что-то "Хорошо, мы будем подбирать учеников еще тщательнее, мистер Стотч!"
А дальше он опадает на стуле, уронив голову на свою защиту и опору - на клавиши. Фортепиано издает жалобный звук.
Такая и его натура. По большей части: пиано - мальчик для битья, но бывают моменты форте - неистового и неудержимого, оттого еще более величественного и устрашающего.
Но как бы ему хотелось все время играть на форте, пусть даже от этого можно сбить пальцы или повредить клавиши...

@темы: кусок

23:39 

Somebody mixed my medecine!..
-Что бы ты делала, если бы не научилась магии?
-Не знаю, - она бросает камешек в воду и хмурится. - Что-нибудь другое. Что угодно. Ты так говоришь, будто бы я без магии не существую. Но я существую. Я самоценна. Это далось мне в таких боях, что теперь я это не отдам. Не важно, как ты выглядишь и что ты умеешь. Важно, что ты есть. Не смотря ни на что, все еще - здесь.
Он слегка улыбается и прячет улыбку, подняв руку к губам.
-Я и не оспаривал твою ценность.
-Оспаривал. Все вы ее оспариваете. Не умеешь и не имеешь ничего, значит ты - ноль. Но я так устала быть этим чертовым нолем, этим никаким ничто... Не хочу больше.

-Хотелось бы мне увидеть того, кто так Вас назвал. Предполагаю, мать?
-И что же такого в моем имени?
Она легко ухмыляется:
-Я знаю это слово, как значащее "божество". А так - ничего, в принципе. (нестабильные размышления на тему его имени; мб типа ты стал красивым Адонисом, Асмодей погиб - 2 имени сменил? )

-Когда я впервые увидела Ваш дворец, то думала, что умру от удивления. Эти цветы, музыка из ниоткуда, волшебное сияние светильников, картины, это все... Теперь я могу так же. Но все равно не перестаю удивляться искусству создавшего это. Более того, как человек понимающий, невольно проникаюсь даже большим уважением.

"Как все же хорошо, что я научилась магии"
Трудно было сказать, как, каким образом он все же дошел.
Но когда упал, время разорвалось и растянулось. Она видела искаженные лица, видела, зарождение движения в их телах. Сейчас бросятся, будут теребить. Но страшнее всего было лицо одного среди них. Маленькое и бледное, почти голубоватое от страха и холода. Лицо его сына. И как он вырвался из рук фрейлин?
Тетраграмма родилась сама собой. Ненавязчиво так. Правда, скорчив желудок неконтролируемой судорогой.
Непроизносимое имя божества. О, да. Пришел и твой черед.
Знак проявлялся медленно, а напряжение все возрастало. страшно представить, что будет, когда она дойдет до завершения и оборвет символ.
Ее учили, что правильная магия дарит приятные ощущения. Откровенно говоря, что-то похожее на чувство от влюбленности или даже сексуального возбуждения. Тело пронизано энергией, тело отзывается. Неправильная - боль. Кроме того, кривое заклинание может даже болезнью закончиться!
Значит то, что она сейчас делает - страшная ошибка.
Но по-другому его не спасти.
Того, кто только что спас ее.
Знак проступал на плитке прямо под его телом.
Волнение прокатилось по телу. какой ужас. Что она делает. Ее же никто не учил. Ей же никто не... подскажет.
Рука вздернулась вверх, пальцы в последний момент скорчило судорогой, но пульсар все-таки вышел отменный - белый, светящийся, идеальная сфера.
мгновенно расширившись с глухим хлопком он поглотил лежащего и ее, заключив обоих в полупрозрачную капсулу из чистой энергии.
Ее не пробить, пока энергию дает находящийся внутри маг.
Девушка выдохнула: получилось? Ну, как минимум, хотя бы что-то похожее.
Кровь раненного вытекала вверх, образуя причудливые формы и сферы и витая в воздухе. Она не пропитывала одежду и, даже прикасаясь к магичке, сферки просто отталкивались, будто мячики. Вот про это ей ничего не говорили. А если их тут зальет?

Темный маг так обезумел от ярости, что, казалось, он начнет громить и сам замок, где укрылись гости страны - если теперь, конечно, было уместным их так называть. Поговаривали, что его плащ внизу насквозь промок от крови, а ноги скакуна были алы по бабки.

-Судьбу менять не многим дано, - поморщился раздраженно. - Уж простите, но не думаю, что вы в их числе.
-Это было бы, если бы я не научилась магии, - отвечала она скорее куда-то вглубь себя, чем ему. - Но я научилась.

P.S. Я думала, что мы как глухой со слепым. Но, кажется, иногда я все же могу слышать. Хоть и не все. Хоть и не до конца.

@темы: кусок

13:01 

О тех, кто скачет по мирам магическим

Somebody mixed my medecine!..
Тема про боевую магию как про огнестрельное оружие – что будет, если каждому выдать? Этим темные и мотивировали типа свою политику, но у темных-то оно осталось (только аристократы? Если все – то полное беззаконие, убийства? Или сильная власть спасает, как в Риме?)
Типа до этого у светлых была другая организ общ-ва, а потом что-то поменялось, типа более моральные и высокоорганизованные, я хз.


***
-Думаете, я не скучаю по отцу?! У меня никого не осталось теперь – ни отца, ни матери! Только я вот не называю вас папой, и никогда не назову! Потому что вы никогда им и не станете! Пусть как бы мне ни было больно, я не пытаюсь найти замену! Точнее говоря, создать ее, подобрав какого-то бедняка с улицы! – на этом Эрнест круто развернулся и вытелел, хлопнув дверью.
Но тут проблемы не закончились. Аккуратно и тихо ступая, на свет вышел Асмодей. Лорд не мог сказать, как долго он прятался и что слышал, а что – нет. НО по выражению лица и остекленелыи глазам было понятно, что, похоже, все. Юноша отводил глаза, не желая встречаться взглядом с Лордом. Хотел что-то скрыть?
-Так вот, значит, - наконец-то начал он, очень медленно, напряженно, - зачем вы меня взяли. Ну конечно! Какой-то нищий, да еще и из другой страны родом – кто вспомнит? Можно делать, что угодно.
Он не кричал, в отличие от Эрни. Говорил как-то тихо, надломленно. И, как бы не пытался скрыть свою боль, она сочилась кровью сквозь его слова.
-И что же, когда Вы собирались приступить к изменению моего сознания, чтобы достичь полного сходства?
-Если тебе так претит все, что я сделал с тобой и что. Как ты считаешь, еще сделаю, можешь собирать свои вещи и уходить.
Асмодей вернулся в свою коморку и правда начал паковать свои скромные пожитки. Затем сел на кровать и обессилено выдохнул. Было больно. И хотелось сбежать, и доказать им всем, и!..
Но с другой стороны - куда бежать и как доказывать? Что еще хуже: парень ясно осознал, как сильно не хотелось покидать его небольшую, но теплую и даже уютную каморку. День был тяжелый.
Поздним вечером, даже почти ночью, раздался стук в дверь кабинета.
-Войдите, - устало ответил Лорд.
Дубовая дверь медленно открылась, и показался Асмодей. Закрыл дверь, остановился в нерешительности. Лорд не приглашал сесть, ожидая, что тот объявит о своем решении уйти.
-Я хотел бы извиниться за то, что наговорил днем, - начал он неуверенно. – И сказать, что изменение внешности не так страшно, тем более, что до этого я красавцем не был, так что за это даже спасибо… Однако я хотел бы попросить об одном: чтобы вы не трогали мое сознание и характер.
Лорд прыснул и улыбнулся, сдерживаясь, чтоб не рассмеяться – так серьезно и по-возрослому говорил этот юнец.
-Послушай меня, Асмодей. Эрнест высказал тебе свои догадки по поводу изменения твоей внешности, при этом будучи весь на эмоциях из-за чувства ревности…
-Ревности? – удивленно перебил парень.
--Да. Он ревнует меня к тебе. И ты тут же поверил ему, не удосужившись даже поинтересоваться у меня. Это понятно – он твой друг, и похвально, что ты ему доверяешь. Но впредь в вопросах, что касаются меня, лучше спрашивай прямо. А в тех, что касаются остальных – детально анализируй, что, кто, как, когда и почему тебе мог сказать. И что могло заставить их это сделать. Теперь перейдем к главному, что так гложет тебя. Мой сын действительно погиб, будучи примерно в таком же возрасте, что ты сейчас. Но я не выживший из ума старик, хотя, может, иногда и создаю такое впечатление. Что ушло, того не вернуть насильно, тем более, магией. Ты напомнил мне его – и это правда. Возможно, это одна из множества причин, почему я решил тебя оставить. Возможно, она была даже подсознательной в какой-то момент. И я рад, что вы, парни, открыли мне на это глаза. Но я изменял твою внешность не ради этого, и не настолько радикально, как ты представляешь себе. Я подкорректировал черты, и сделал их мало узнаваемыми – но все же это твои черты, я просто, скажем так, развил идею природы по твоему созданию чуть дальше. И, основываясь на всех тех лицах, что видел, добавил тебе какой-то аристократичности и, что там греха таить, привлекательности. Но я сделал это потому, что хотел дать тебе второй шанс. Твое лицо было полностью разбито и изуродовано навсегда. Оставить тебя здесь, в этом сборище, оценивающем по дороговизне наряда и смазливости мордашки, с таким лицом было бы жестоким. Гораздо в большей мере, чем сделать тебя похожим на моего погибшего сына.
Асмодей замер, пораженный. Волна чувств захлестывала.
-Спасибо, - только и смог выдавить он. – Я пойду. Спокойной ночи, - коротко кивнул и буквально вылетел за дверь.
Лорд улыбнулся. Этот парень не был ему заменой погибшего сына. Скорее еще одним, неожиданно свалившимся на голову.
***

Он защитил ее, но получил кучу ранений. Она пытается замутить то заклятие, что и с Фердинандом, но не выходит. Слезыистерика. Доносит его до какого-то охотничьего домика, промывает раны, бинтует. Через 3 часа просыпается, чтобы перебинтовать снова, а ран нет.
Оказца, это их залечил его Зверь, который приходил и сказал, что, мол, вот из-за чего я тебя выбрал – ты живучий, как таракан.

@темы: маги, кусок

02:24 

Somebody mixed my medecine!..
То состояние, когда можешь написать все, вот еще миллиметр мысли - и попрет
Но миллиметра как раз и не хватает.
Поэтому какие-то непонятные куски и зарисовки.


Что бы я делал, если бы музыка не звучала в моей голове? Она забивает этот ненавистный фоновый шум.
Она и твой голос. Но люди будут странно реагировать, начни я прослушивать круглые сутки одно голосовое сообщение.
Да я и так знаю его на память. До каждого перелива. Длительность - абсолютно точно, равна 7.51 секунды. Это один такт, если играть лярго и три в аллегро.
Как восемь ударов сердца. Как два с половиной вдоха.
Я многое теперь меряю этой величиной, хотя сначала было немного неудобно даже.

@темы: кусок, очень мелкая зарисовка

15:42 

Somebody mixed my medecine!..
я не могу без зарисовки-ответа, даже если нихрена, НИХРЕНА не знаю про мир.
Мы реально какая-то взаимовштыривающая система.
Нагуглила только про Фенриса, и то - мало поняла, как это все относится к твоей зарисовке
Остальные ваще хз
Так щта
ЛОл


-Ну, я понимаю та - красотка, а за эту-то зачем столько бабла отвалили? - Дерек нервно пнул какой-то пустой ящик, стоящий рядом, так что тот отлетел прямо до обсуждаемой и ощутимо стукнулся в бедро. Она даже не поморщилась. Ойла только больше притихла за грудой хлама, чувствуя одновременное разрывающее желание и выйти, и прятаться дальше. Луна светила тихо, луна светила нежно - ее не заметят, не должны. Не видно было того, о ком шла речь - груда и укрывавшая пленницу, и одновременно мешала рассмотреть, кто же там был.
-Успокойся, Дерек, - бархатисто ответил господин, будто хотел сделать эту прохладную ночь приятно-теплой. И для кого-то на этом корабле сработало. - Вижу, тебе нужны деньги? Ну так можешь отправляться в свободное плаванье, если тебе не нравятся те рабы, что выбираю я.
-Нет-нет, я вовсе не то имел в виду... Просто не понимаю, как на таком отребье можно навариться!
-И хорошо, что не понимаешь. Как и никто на этом корабле.
Фенрис помолчал, слушая, как волны ударялись в корму.
-Ладно, тебе расскажу, а то еще зарежешь меня ночью во сне. Это отребье - авиан, крылатый человек. Редкость. Нам за нее отвалят кошелей шесть золотыми.
-Шутите! За эту-то? Шесть кошелей?! Да это невозможно!
-Вполне себе. Разве что нужно заставить ее показать крылья в нужный момент.
Прошло минут десять напряженного прислушивания к грохоту своего сердца, прежде чем Ойла все-таки отважилась выйти. На полу полулежала девушка, почти еще ребенок. Ноги и руки были скованы кандалами. Глаза прикрыты. Слипшиеся волосы выглядели будто пакля. Пленница, кажется, спала, поэтому девушка решила подойти поближе. Половицы даже не скрипнули - в этом она была уверенна на все сто! - но авиан резко раскрыла глаза и уставилась в упор. Ойла вздрогнула.
-Ты новенькая? Слушай, я не сделаю тебе ничего плохого... Не бойся меня. Я тут тоже, видишь ли... не по своей воле, как и ты.
Авиан устало прикрыла глаза, но создавалось впечатление, что даже так она продолжала наблюдать. Затем снова открыла их, посмотрела на девушку и, вытянув шею, кивнула куда-то в сторону: мол, уходи.
-Не обижайся за такой вопрос... но... ты немая? Что они с тобой сделали?
Выражение лица, ни даже прищур глаз не менялись - будто бы она была статуей. Новая пленница только медленно и устало моргнула.

Днем ее нигде не было видно.
Звали: Адония(?)


O ton Adonin!

-Я не ангел. Я авиан. Трусливая, тупая и уродливая настолько, насколько такой может быть авиан. Особенно - трусливая.

@темы: кусок

Солнечное сплетение

главная