Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: кусок (список заголовков)
20:58 

Somebody mixed my medecine!..
БОжеянезнаю, как я все это сдам
Паникапаника
Несите Гидазепамчик!
А еще я посмотрела Хоббита, и меня понесло
Из тех, кто периодически читает это, откомментите, плз, как-то няшно :3 а я знаю, что вас, в лучшем случае, двое
Я думаю, что вы дадите мне сил прорваться.
Напишите мысли, впечатления, догадки, такое.
Пжлс.
Нужна поддержка ибо :3 А это - то, что меня поддерживает. Мысли о других мирах и других судьбах.

Набор скетчей. Иногда - очень кратких. Идея пропадала прям посреди :3

читать дальше

Имени у него пока еще нет, как и у нее тоже, кроме двух кличек - Пушистая и Шеаттхи (мягкокрылая)
И - да - он похож на Леголаса, а события происходят месте, похожем на замок эльфов в Лихолесье, лол.

@темы: Кусок

19:55 

Somebody mixed my medecine!..

Смотрю на экз. вопросы примерно как этот котейка.
Шо сдавать, как сдавать, о чем вы?
Уффф, божества всех религий, особенно буддийской и христианской, а так же божество Шары, помогите мне :3

Кк, вместо заучивания бредошняги - кусочек. Действия без этой всякой чехарды во Властелине Колец, как ее никогда и не было.
читать дальше

Ей нужно имя. Шамсин Тебризи - красивое, но уже не оно. Нужно новое. Её.

Блиа, я нервничаю и боюсь.
Сильно.
Сильно.

@темы: Кусок

23:57 

Меня прям прет!

Somebody mixed my medecine!..
Не хочу ехать; хочу сидеть в теплой ванной и отдыхать :ОО

читать дальше

@темы: Кусок

00:45 

Ого меня понесло же

Somebody mixed my medecine!..
Город шумел и волновался как шумит и волнуется всякий город во время ярмарки. ТАуриэль даже с оттенком легкой досады думала, что нужно было выбираться утром - тогда бы не было такого столпотворения. Однако в таком случае читать дальше
Эльфийка замерла на секунду, прислушалась, раздумывая, будто ей это показалось. Но Соллатро глубоко вдохнула и так же тихо, только чуть тверже повторила:
-Спасибо.

чо-то я выдохлась. Это надо подрехтовать, почистить и дописать.
В часности, остался момент с песенкой-фразой и, возможно, еще чо-то забавное из разряда обнаружения прочими эльфами, что она умеет говорить.
и момент сааамй первой встречи, где Лег дал ей плащ.

@темы: Кусок

14:23 

Мелочевки, зарисовки

Somebody mixed my medecine!..
Девушки вернулись грязные, потрепанные и помятые, но очень счастливые. По царапинам, синякам и нетвердой походке было заметно, что охота оказалась непростой. Шеаттхи ковыляла, поддерживаемая старшей, пытаясь как можно аккуратнее ступать на левую, видимо, неслабо поврежденную ногу.
-Сейчас срочно купаться и спать, - заявила Тауриэль.
-Купаться - срочно, а спать только через три часа, - зевнув, поправила мелкая. - Ты же не будешь без меня ложиться, да?

***

Буквально замучив Тауриэль просьбами и отстояв вместо нее четыре ночных дежурства подряд (дальше это невменяемое существо с черными кругами под глазами просто пожалели), мелкая все-таки добилась своего. Она достала книжку на, предполагаемо, семуржьем языке (собственно, никто, кроме нее и короля Трандуила подтвердить или опровергнуть это не мог). Но королю дела до этого было ровно никакого, он знал о прибытии этой книги в чертоги только благодаря издержкам профессии - потому что долже был знать все, что происходило внутри его древнего цартсва.
Как оказалось же позже, он был все-таки единственным, способным опознать язык. Потому что мелкая, катаясь в истерике и чуть не воя от досады, со слезами, стоящими в глазах, пропищала:
-Я не помню. Ничерта! Не узнаю ни единого слова, ни единой буквы!
От внезапной обиды и не свершившегося чуда девушка действительно чуть не расплакалась. Она-то думала, что стоит только увидеть родные письмена, как в наплыве внутреннего озарения она вспомнит все. Но не тут-то было. Она даже не могла написать своего имени, что выяснилось с предложением Тауриэль.
-Слушай, - задумчиво пробормотала эльфийка, - ты же называла слово на своем языке, своё родовое имя, тогда, на рынке.
Мелкая тоже притихла, изредка вслхипывая и отирая слезы, и призадумалась.
-Да, кажется, да. А что, произношения так отличалось, что ты заметила?
-Мне почудилось что-то чужое.
Мелкая поникла, погружаясь в воспоминания.
-Вот, если ты вспомнить, как оно пишется - это будет уже что-то!..
-И правда, - согласилась Шеаттхи, тупо глядя в раскрытую страницу, полную палочек и кружочков - букв ее родного языка, из которых, к своему несчастью, она не могла различить ни одной.
Пару дней после того мелкая шаталась, как чумная, без устали повторяя свое имя и рисуя какие-то значки где попало. Но вспомнить все-таки не удалось. Наконец, Тауриэль, уставшая от этих бдений, заявила, что постарается где-то достать азбуку и попросила успокоиться. Шеаттхи отпустило, но все равно ее периодически можно было застать где-то в укромном уголке вместе с книгой, просмотренной уже тысячу раз, в попытке узнать хоть какие-то письмена.
-Что за рунические письмена? - полу-насмешливо, полу-серьезно поинтересовался вынырнувший неизвестно откуда эльф.
Мелкая перепугалась, захлопнула книгу, будто ее застали за чем-то нелицеприятным, и недовольно прошипела:
-Не рунические. Обычные.
-В которых ты не понимаешь ничего, - спокойно парировал принц. А следующий вопрос вдруг оказался абсолютно лишенным оттенка насмешливости: - Это драконий язык?
-Нет, - покачала головой мелкая. - Я думаю, нет. Это должны быть тексты моего родного народа, только вот... - она минуту сомневалась, открывать или не открывать эту тайну, эту часть своей жизни, которую она и до сих пор считала слабостью, раной.
-Я ни слова не понимаю.
Леголас знал об этом - Тауриэль рассказывала. Это был секрет, но настолько важный, что эльфийка не могла не сказать - авось принц бы чем помог. Да знание позволяло ему быть осторожнее, чтобы не бросить неаккуратного слова, после которого мелкая будет еще пару дней ходить расстроенная.
Ельф замер, мысленно конструируя наиболее уместные в данной ситуации предложения и, как на зло, толкового ничего в голову не шло. Только дурацкий обрывок старой человеческой поговорки, который только бы усугубил ситуацию - что-то про человека без рода как дерево без корней.
-Ничего, - неуверенно пробурчал эльф, - ты все вспомнишь.
Мелкая только горько хмыкнула, поднялась и отправилась вглубь чертогов.

***
ну тут ващее ООС попер, берд, бормотуха и флафф
Он хотел бы ее нарисовать. Во весь рост и во всю ширь распахнутых крыльев, демонстрируя одно из тех простых, довольных выражений, которыми ее лицо просветлялось, делалось мягким и сияющим.
-Твой отец позволил бы нам быть вместе, только если бы я вдруг стала какой-то семуржьей принцессой невероятно чистой крови и древнего рода, - говорит она, улыбаясь как-то и светло, и горько одновременно, - но мне никогда ей не стать.
И он знает, что не стать - никогда, и почему не стать.
-Да и то, - продолжает Шеаттхи, - не позволил бы. Я кажусь ему странной, более странной, чем гномы и люди. И еще я смертна.
И, будто бы в подтверждение этому, ее милую, хрупкую фигурку пробивает стрелой - прямо в грудь. А затем еще и еще, в крылья, в руки, ноги, в живот.

Леголас дергается и просыпается. Еще толком не придя в себя, спешно набрасывает халат и как можно более бесшумно и быстро отправляется проверить. По пути он убеждает себя, что это - глупый сон (а это, однозначно, так и было), но нужно увидеть. Ну вот, комната Тауриэль, мелкая лежит, свернувшись клубком и накрывшись крылом (одним!). Эльфийки нет - снова, скорее всего, сбежала смотреть на звезды и думать об этом своем недорослом...
Эльф бесшумно обходит кровать и наклоняется, чтобы видеть лицо и точно убедиться, что все хорошо. Оно спокойное и светлое - как на картине, что Леголасу хотелось бы нарисовать - и ноздри едва-едва заметно подымаются от дыхания.





П.С. Ядоплевательные ФФ про Мери-Сью никогда не переведутся
я еще не так и плоха, не считая пункта с Леголасом, ккккк х)
хотя ладно, она немножко пафосная все-таки - крылья, сферы, все дела :ОО

вот, собсно, эта часть

@темы: Кусок

01:59 

Somebody mixed my medecine!..
-А теперь, - как можно мягче сказала Тауриэль, - ты пойдешь и извинишься.
-Нет-нет-нет, - мелкая изо всех сил упиралась спиной в толкающие вперед руки эльфийки. - Я ничего не сделала, за что извиняться?
-Ты испортила ее работу.
-Это же было случайно! Значит - я здесь ни при чем.
Старшая вздохнула. Непростой диалог начался еще вчера вечером, продолжился до сегодняшнего полудня и никак не мог увенчаться результатом.
-Сходи со мной, - тихонько муркнула мелкая, уткнувшись носом в рукав эльфийки. - А то мне страшно.
-Ты должна сделать это сама... Я знаю, что ты сможешь. Плюс, что страшного может произойти?
-А вдруг орать станет, - еще тише, едва слышно, проговорила мелкая.
-Не станет. Давай. Я буду ждать здесь.
Видя, что никуда от этого не деться, девушка отлепилась от рукава, тяжело вздохнула и сделала шаг в сторону входа в кузницу. Затем оглянулась.
-Ну-ну, давай, иди.
Шеаттхи сделала еще один шаг и замерла.
-Ну может не на-адо?
-Очень даже нужно. Ты же сама говорила о том, что тебе уже пора вести себя взрослее.
-Я говорила не в себе, хочу быть маленькой, ничего не помнить и ни о чем не думать, - вздохнула и все-таки зашла в дверь.
Внутри, как обычно, было очень жарко, сумеречно и пахло металлом и огнем. Мелкая глубоко вдохнула, поморщилась от неприятных ощущений и направилась туда, где, предположительно, сейчас была Истар. Девушка, увлеченная работой, далеко не сразу заметила пришедшую. Или, скорее, заметила, но не обратила внимания. Поэтому мелкой пришлось помяться, покашлять и даже уронить какую-то кочергу, чтобы пошуметь.
-Опять пришла все рушить? - не поворачиваясь и даже не подымая головы, отстранено поинтересовалась Истар.
-Э-э-э... - боевой дух, которого и так не было, теперь вообще упал до нуля. От побега удержала только мысль, что второй раз идти все равно придется - Тауриэль заставит.
-Э-э, я пришла извиниться за то, что испортила вашу работу... вот.
Черноволосая только хмыкнула.
-И... хотела узнать, эээ... что нужно сделать, чтобы все исправить, да.
Хотя девушка говорила на сидарине уже много лет, и другого "родного" языка, фактически, не знала, в моменты сильных душевных волнений она выдавала какую-то абракадабру.
-Так что если вы... если вам что-то нужно, то я... в общем, я могу помочь.
-Ну, в этом я сильно сомневаюсь, - наконец-то Истар обернулась.
Мелкая даже вздрогнула от волнения, боясь увидеть лицо, искаженное гневом, но оно не выражало ничего особенного - усталость и, кажется, легкую иронию.
-Так что, я могу идти?
-Иди, кто тебя держит?
-И перемирие достигнуто?
-Нет, - Истар удивленно изогнула бровь. - Кто такое сказал?
-Ну, вы же сказали, что я ничем не могу помочь...
-Я имела в виду, что ты ничем не можешь помочь здесь, в кузнице, в виду полного отсутствия навыков и таланта. Но это не значит, что мне от тебя ничего не нужно.
-Тогда что я могу сделать? - напряжение и волнение, было отхлынувшие в предвкушении окончания неприятного разговора, появились вновь.
-Дай мне перьев, - четко проговорила черноволосая.
-М? - мелкая и правда сначала не догадалась, о чем речь. Но мастерица кузнечного дела еще не успела пояснить свою реплику, как Шеаттхи захлестнуло волной раздражения и новой обиды.
-В таком случае перемирие не будет достигнуто, - буркнула она тихо, но достаточно отчетливо, развернулась и вышла.

Концовка была реально прикольнее Q___Q Там была какая-то словесная перепалка с участием Тауриэль даже, но я все забыла нафиг Q__Q

@темы: Кусок

17:30 

Somebody mixed my medecine!..
-Посмотри, - на вдохе прошептала Тауриэль, - посмотри, как яростно и сумасшедше она тренируется. И не смейся над ней больше, пожалуйста.
Леголас хотел уже было возразить, но эльфийка предвосхитила его слова:
-Даже если это было ненамеренно.

Происходившее внизу можно было классифицировать и правда как сумасшествие, как припадок глубоко нездорового человека или же человека, которого постигло невероятное горе. Потому что явно видно было, как плохо контролировала себя девушка. Все действо разворачивалось на достаточно просторной круглой полянке. На одном из самых крупных деревьев была неровно нацарапана мишень (это отозвалось в душе Леголаса каким-то неосознанным легким недовольством), напротив же с луком замерла Шеаттхи. Но задача была, как оказалось, не просто попасть в мишень - задача была попасть слету. Мелкая распускала крылья, разгонялась, делала круг и стреляла. Иногда она стреляла из пике, иногда - просто вися в воздухе и размахивая дополнительными конечностями, чтобы оставаться в воздухе. И успехи были весьма сомнительны. Если девушка совершала маневр, то она просто не попадала в полете в мишень - стрела не то, что не находила цель, она пролетала мимо дерева вообще. Если же отрабатывалось умение стрелять, зависнув в воздухе, то тут было два варианта - либо мелкая не справлялась с крыльями и падала, либо же ей удавалось повиснуть в воздухе, но стрела улетала максимум на пару метров вперед. Иногда попасть все-таки удавалось, но сил не хватало даже на то, чтобы наконечник воткнулся в дерево. Максимум, которого достигла мелкая - отколоть кусочек коры.
Когда стрелы в колчане заканчивались, наступал своеобразный перерыв - девушка пила воду и съедала кусочек хлеба из принесенного с собой, а затем лазила по кустам, отыскивая стрелы. И все начиналось снова.
Где-то на третьем повторении,в самой неуверенной позиции - в попытке удержаться в воздухе на одном месте и стрелять, мелкая допустила серьезную ошибку. От усталости у нее в голове что-то переклинило, и конечности перепутались. Вместо того, чтобы сильно натянуть тетиву и легко махнуть крыльями, она сделала наоборот. Стрела, вместе с выпущенным от испуга луком, полетели вниз и мягко упали в траву, а саму же мелкую мощно впечатало в крону какого-то векового дерева. "Хорошо, хоть не в ствол" - морщась от боли, подумала Шеаттхи.
Но на этом проблемы не закончились - раздался легкий, едва уловимый треск, за спиной и вокруг крыльев мелкой пробежали синие и голубые нити, особенно густо сосредоточившись там, где ветки воткнулись в крылья. Не успела Шеаттхи ничего сообразить, отупевшая от усталости и разочарований, как крылья значительно уменьшились, а затем и вовсе пропали, и мелкая рухнула вниз. Только инстинкт, или же случайность помогли в последний момент ухватиться за нижнюю ветку одной рукой. Кора была жесткая и неприятно натирала, и мелкая болталась, будто мешок с сеном, не в состоянии ни отпустить руку, ни забраться наверх. Она успокоилась и даже расслабилась, стараясь не обращать внимания на боль защемленной кожи и растягиваемых под тяжестью тела мышц руки, как все решилось само собой. После изматывающей тренировки тело просто не выдержало - рука скорчилась судорогой, пальцы дернулись, разжались, и мелкая рухнула вниз.
Пару минут она лежала без движения, так что сидящие в засаде старшие уже готовы были выскочить и обнаружить себя. Но затем Шеаттхи медленно подобрала ноги, скрутилась клубочком и, тихонько всхлипывая, застонала от боли...

-Потом она идет на реку и умывается, чтобы никто не видел, что она плакала. Аккуратно переплетает волосы и собирает букетик цветов, будто просто гуляла по лесу. Еще некоторое время отдыхает, обклеившись травами, чтобы ранки и синяки сошли быстрее и не были заметны во время купания, - как-то отстранено заметила Тауриэль, даже не обернувшись на собеседника.
Эльф смотрел, в каком полуобморочном состоянии девушка внизу рвала цветы на букетик - пару раз она отрывала только головку цветка, не в силах вырвать стебель.

-Хочешь, я научу тебя стрелять? - выпалил эльф как-то сам того не ожидая, заметив, что девушка собралась на очередную "прогулку".
-Меня это не интересует, - непривычно-холодно ответила мелкая.
-Зачем ты тогда каждый раз берешь лук? - эльф чувствовал какую-то непонятную неловкость; вообще длительное и даже дружеское общение с представителями других рас вызывало у него иногда смешанные и не самые приятные чувства.
-Защищаться, - неопределенно бросила Шеаттхи.
-Как, если ты даже стрелять не умеешь? - получался какой-то замкнутый круг, и эльф уже был не рад, что начал разговор.
-Отказаться у меня не получится, да? - вздохнула мелкая. Самая толком не понимая почему, она чувствовала какое-то мощное раздражение - то ли злилась на Леголаса за его удивительный талант к стрельбе, да и прочие, в общем-то, умения, то ли чувствовала, что ее лесные прогулки разоблачили.

@темы: Кусок

01:04 

Somebody mixed my medecine!..
"А я не замерзну" - думалось ей. Сцепив зубы, сжав закоченевшие руки в кулаки, она шла вперед. "Не замерзну".
Даже если честные эльфы и ждали ее внизу, а они наверняка ждали (бедняги!), девушка абсолютно точно отдавала себе отчет в том, что дороги обратно не найдет. Оставался еще вариант - протрубить в подаренный рог, но шансы, что в такой буре ее услышат, были ничтожно малы.
Да дело было даже и не в шансах. Она злилась, злилась и тонула в бессилии, и не хотела верить, что сейчас не произойдет чего-то чудесного, не вывалится никакой бог-из-машины, чтобы спасти ее.
Чудо должно было произойти.
Чудо задолжало ей десять месяцев назад, когда оно началось - а затем что-то пошло не так.
Чудо!
Должно!
Произойти!

Из-за белой пелены ничего не было видно, а два обледеневших куля за спиной не давали двигаться быстро. Если прикинуть трезво, после того, как ее оставили эльфы, она не прошла и пятисот шагов, пожалуй. Но она шла. Она должна была идти. По-детски глупая и упрямая обида не давала признать уже очевидного, пожалуй, факта: никаких Сфер не существует. А ее мама... что ж, об этом девушке думать не хотелось.
"Я погибну ни за грош" - проползла отстраненная мысль, когда особо мощным порывом странницу свалило в сугроб. Снег касался открытого тела и сначала был холодным, до ломоты в костях, а затем вдруг превратился в обжигающий.
"Наверное, замерзнуть - не такая уж и страшная смерть. Просто заснешь, и все..."
Сама не понимая почему, она потянулась к рогу и из оставшихся сил протрубила. Раз, второй и третий.
Звук был бодрый,задорный, будто лишний в этой ситуации.
Хотелось подать последний сигнал о том, что здесь есть кто-то. Хотелось поблагодарить их всех. И хотелось, чтобы приведшие ее сюда эльфы сказали о ней хоть слово Ему... Прощальное слово. Так она передавала прощальные слова.
От жалости к себе даже слезы на глаза навернулись - но плакать было буквально физически больно из-за колючего снежного ветра. Кое-как девушка выбралась из сугроба, сама не понимая, как это умудрилась выбраться из сладкой дремы. Задумчиво посмотрела на рожек в руке, не помня точно, трубила она или это только приснилось.
Собрав последние силы, последнюю злость и отчаяние, она побежала. Хотя это с трудом можно было назвать бегом, все же это было быстрее, чем шаг. Спина начинала предательски ныть, пальцев на ногах и руках девушка уже давно не чувствовала.
Ветер набивал в рот противно холодные огромные снежинки. Девушка бы подумала, что это был самый крупный снегопад, который она видела в жизни - но какая уже разница?
-Я! - орала путница, чтобы хоть как-то согнать страх и отчаяние. - НЕ ХОЧУ!
Шагать делалось все труднее, одежда и ненавистные кули, покрытые перьями, намокли, тело ныло и не слушалось.
-УМИРА-А-А-А!..
Слово перешло в бессознательный крик, так и не завершившись. Потеряв бдительность, девушка нашла конец мучений, оступившись в провал.

Чувства подводили, поэтому хлопок, который она ощутила в полете, вполне мог сойти за удар об почву - если отстраниться от происходящего. Было не больно. И не холодно. И снег, кажется, прошел.
Девушка приоткрыла один глаз - медленно и не полностью, мало ли, что она там увидит. Но затем ей пришлось сразу распахнуть оба и охнуть от открывшейся картины: безбрежная зеленая долина волновалась травой, вверху, на ясно-голубом небе сияло опаляющее солнце. Одежда была та же - мокрая и грязная, кое-где - порванная, внешность - тоже и даже кули за спиной никуда не делись, только вот... необычайная легкость наполнила ее тело?
-О великий Эру, - прошептала девушка в оцепенении. - Я дошла! Я-ДО-ШЛА! - в самом конце крик сорвался на хрип (еще бы не охрипнуть в таком холоде), путница закашлялась и не могла отойти минуту. Затем посидела тихонько, ущипнула себя, вырвала пучок травы, проверяя реальность окружающего мира.
"Может, это все - видения? А я на самом деле замерзаю в сугробе?"
Она рухнула на траву, зашипела от больного удара крыльями, перевернулась набок и подтянула колени к себе. Даже если ее тело замерзало в сугробе - то ее душа, или что там, находилось здесь и сейчас. И предстояло выяснить, что это за место на бескрайней великой Арде, если это на ней.

*** (из будущего, чтобы не забыть, не посеять настроение)
-Думаешь, тебе все это снится? Нет, - он поднимался все выше и выше, придерживая мелкую, которая все еще очень неуверенно чувствовала себя в воздухе.
Наконец на такой высоте, что перехватывало дыхание, и тело непроизвольно прошибало дрожью от холода, он поднял руку и что-то прошептал. Глаза блеснули золотом, над кончиками пальцев заискрились золотые нити, а затем побежали по стеклянному куполу, смывая картинку звездного неба. Разинув рот, девушка смотрела, как проявляется второе небо - хмурое, с быстро несущимися тучами и бледной луной, как становятся видны острые и враждебные, казалось, горы, даже слышала, как бушует неистовый ветер.
-Это место правда существует и оно правда там, где ты его искала. Только - скрыто от посторонних глаз.
Он легко повел рукой, и все исчезло - только секунду еще слышалось завывание ветра. Мелкой казалось, будто она ввалилась в теплый, натопленный и уютный дом с улицы, где бушевала неистовая буря. Мягкие отсветы камина, приятный запах стряпни, громадная кружка горячего чая и теплые объятия. Дом. А главное - это ощущение расслабляющей, успокаивающей защищенности.
Здесь она была защищена. От холода, от бури, от черноты неприветливых гор.
От всего-всего в этом огромном мире. Весь город под куполом - теплый дом, в который она вырвалась прямо из сердца бури.
-Мы... здесь на века.

@музыка: Би-2 Молитва

@темы: Кусок

00:01 

ООС такой ООС, что автор сам расстроился (с)

Somebody mixed my medecine!..
-Меня тошнит.
Ран молча кладет ей руку на голову и замирает так.
-В прямом смысле, - без интонации продолжает Нона. – Когда я очень сильно боюсь, меня почему-то тошнит.
Старшая понимает, что нет смысла говорить, что все пройдет и все будет хорошо – на нее это не подействует. Она и так знает, что все пройдет – они обе знают. Даже если в этот день кто-то погибнет, реки времени смоют боль. Через год, через три, через пять…
Нона прикрывает глаза и передергивается от каких-то физически неприятных мыслей; Ран наконец-то включает свет в зале – до этого они сидели в серебристых сумерках.
-Ну и где они? – спрашивает Моро пустоту, устало, бессмысленно. Моро снова закрывает глаза и начинает раскачиваться из стороны в сторону – движение, которое помогает ей в моменты высокого напряжения – умственного или эмоционального. Будто так она еще напоминает себе, что у нее есть тело – чтобы не утонуть в разъедающей кислоте мыслей.
Ран не отвечает. Оборачивается к двери, и на секунду кажется, что она приоткрыта, а за ней кто-то стоит. Подавляя закипающий страх, девушка идет к выходу, бросая Ноне:
-Я на минутку.
Но это не видение и не уловки врага. За дверью действительно ждет первый из пришедших хранителей – Рокудо Мукуро. Только видит, что Ран вышла – прикладывает палец к губам и указывает рукой куда-то вглубь коридора, мол, не здесь. Они отходят, Ран вопросительно смотрит на парня. Тот, не отводя взгляд, на удивление серьезно провозглашает:
-Я пойду.
Девушка понимает, о чем речь, но что-то подсказывает переспросить.
-Куда?
-На встречу. Вместо кого-то из Десятых пойду я.
Ран смотрит на искаженные жесткой решимостью черты, на сжатые челюсти и слегка проступившие мышцы – будто бы она ему уже перечила. Но она не сказала ни слова, просто смотрела на этого юношу, оказавшегося внезапно таким взрослым.
-Что ж, если так хочется – предложи на собрании, - на этой фразе его лицо будто осветляется – приняли! Хоть кто-то – принял! – А там уже решат, - заканчивает реплику Ран, разворачивается и уходит.
Моро в зале сидит, обняв колени, и периодически подрагивает, будто от холода. Только не от него, от чего-то хуже. Тишина хуже еще и тем, что уже пришли Гокудера и Ямамото – и никто не обронил ни слова, когда зашла Ран. Только слегка кивнули друг другу в немом приветствии. У Минами возникает ощущение, что кто-то невидимый накручивает их нервы на колки инструмента – нервы тугие, неэластичные, они неприятно гудят и сильно вибрируют. И больно. Больно.
Хранители постепенно сходятся. Мукуро приходит предпоследним. Как он когда-то обмолвился Минами по этому поводу (сам же потом жалел, наверное!) : «Чтобы не думали, что мне это нужно».
Девушка вспоминает эту фразу и мысленно добавляет: «Что мне это важно и что я волнуюсь».
Последним приходят Реборн с Тсуной, и на последнем вместо обычного живого лица – будто восковая маска. Брат с сестрой перебрасываются тяжелыми, но быстрыми взглядами, которые Минами успевает уловить.
-Что ж, - начинает Реборн, - как вы знаете, сегодня нам предстоит очень важная и очень тяжелая встреча, исход которой не могу предположить даже я…
Здесь аркобалено замирает, будто бы сболтнул лишнего – боевой дух компании и так оставляет желать лучшего, но уже поздно:
-Поэтому сейчас мы должны разработать стратегию, чтобы выбраться из этой передряги с наименьшим количеством потерь… Думаю, напоминать излишне, что по условиям встречи босс должен идти один, без хранителей, иначе все сорвется.
Пару минут зал весь зал хранит молчание. Тсуна мнется, видно, как сильно ему не хочется это говорить, но:
-Ясно, что, как будущий Десятый босс, я должен…
Но тут его перебивает голос – звонкий и хрустящий сотни раз обдуманным решением.
-Пойду я, - четко чеканит Рокудо. И в наступившей тишине, пускается в объяснения: - Я обращусь в Десятого, подделаю пламя так, что никто не сможет отличить. Кроме того, моих навыков ведения переговоров должно хватить… Я практиковался с пламенем, - спешно выпаливает хранитель, хотя никто еще и не начинал возражать. – Сходство очень высокое, без хранителя иллюзиониста отличить практически невозможно, да даже и не всякий иллюзионист…
По сидящим трудно сказать, что они думают – уставшие лица не выражают ничего. Но вдруг Реборн резко обрывает хранителя:
-Тихо! – почти рычит аркобалено на волне внезапной и несвойственной ему злости. – Решил вызваться, герой? - это не обычный его сарказм, это попытка оскорбить, ужалить. – Думаешь, кто-то из них, - аркобалено обводит взглядом сидящих, - тебе верит? Думаешь, они сейчас не просчитывают мотивы твоего предложения – может, ты уже вел переговоры с семьей Гамбино? Может, у тебя корыстные цели, а, может, просто – помешать, испортить все, изничтожить Вонголу и смотреть на трупы, изрешеченные пулями?
Казалось, стало слышно, как дышит каждый из участников этого собрания. И на минуту Ран показалось, что Мукуро – этот непоколебимый себе-на-уме, этот шиз, как зло его звала Нона, - что он дышит нервно, учащенно. Он не спорит. Он не психует. Он не делает ничего, кроме вещи, от которой у Минами мурашки бегут по коже. Он улыбается, незнающим показалось бы, что даже слегка надменно, триумфально. Но Минами помнит это выражение лица. Так он улыбнулся, глядя, как Саваду-старшего укладывали в гроб, полный лилий, в неудачной вариации будущего. Улыбнулся и прикрыл глаза, будто от усталости – отдохнуть от этого мира на секунду. И Ран знала, что этим жестом он скрывал момент, когда глаза становились влажными от слез. Конечно, хранитель не плакал в полном понимании этого слова. Но он не позволял окружающим заметить даже влажный блеск его глаз.
-Хватит демагогии, - жестко проговаривает Реборн. – Пойдет Тсуна. Над прикрытием подумаем позже, мне нужно поговорить с Савадой. Выйдите все.
Нона отводит глаза, и Минами замечает в них смесь облегчения (не я!) и страха (но ведь он!)
Это каждый раз нелегко – отправлять кого-то из двоих.

мало. странно. и не штырит

@темы: Кусок

02:08 

Меня тошнит от ботанов, потому что бесит, что я ни*я не делаю!..

Somebody mixed my medecine!..
-Ну и?.. - на облегченном выдохе произнесла эльфийка, наконец-то обнаружив потерявшуюся мелкую. Повисшую вниз головой на более или менее толстой ветке. - И чем ты занимаешься?
-Так, - всхлипнула пропажа, - плакать хуже получается. И в голове такое ощущение... что не до грустных мыслей. Соображаешь хуже.
-Слезай, - сквозь улыбку проговорила Тауриэль. - Поговорим.
Мелкая хотела уж, демонстрируя свою ловкость, раскачаться и спрыгнуть, сделав в полете сальто - но не тут-то было. На стадии набора разгона из-за неестественного положения для головы она чуть не свалилась, поэтому крепко обхватила ветку и полежала на ней некоторое время. Затем слезла - осторожно, цепляясь за соседние.
-Рассказывай, - мягко проговорила эльфийка, глядя на красное и опухшее от слез и висения вниз головой лицо.
-Он посмеялся надо мной... Над тем, - девушка запнулась и покраснела еще больше, хотя, казалось, дальше было некуда, - письмом.
Тауриэль не сразу догадалась, что речь идет о записке, найденной в тайнике, о котором вспомнила Шеаттхи. Письмо было признанием тогдашней-ее в любви к Леголасу. Но что такого страшного произошло между ними?..
После пятнадцатиминутных расспросов, эльфийка наконец-то добилась от мелкой несколько связных фактов: 1. Леголас, похоже, знал, что она - это та, что приходила пять лет назад. 2. Он прочитал и понял все письмо. А третьим и самым страшным было то, что Шеаттхи сама вспомнила, КАК она выглядела пять лет назад. Что те рисунки в его дневнике рисовались с нее...
А дальше, видимо, последовала какая-то несуразная (скорее, просто непонятная импульсивной мелкой) реакция эльфа, и все... Истерика обеспечена.
Тауриэль вздохнула и притянула девушку к себе:
-Ну кто сказал, что он над тобой посмеялся?

<тема про любовное письмо; у него скорее нервный шок, незнание, чоделать, куда бежать, принятый ею за насмешку>

@темы: кусок

00:16 

Мне нужно столько прочитать, что просто едет крыша

Somebody mixed my medecine!..
-Тебе нужно поесть, - говорит он и ставит рядом тарелку с чем-то легким, воздушным, полу-невесомым.
-Я знаю, - отвечает Шамсин, даже не глядя в сторону пищи. - Но не буду.
И, через краткую минуту молчания, добавляет спокойно, правда, не глядя в глаза:
-Со мной ничего не будет. Бывало, что меня в храме подолгу не кормили. Давали только воду, чтобы пришло "прозрение", - слегка морщится, листая в голове воспоминания. - Тогда я научилась выдумывать и пафосно провозглашать это темными непонятными словами... Но потом меня забрали в другой храм. И такого уже не было.

Он смотрит на это полупрозрачное существо в полупрозрачной тоге, с тоскливым, но невыразимо легким, не существующим взглядом, не-здесь и не-сейчас и, пораженный дивным прозрением, видит, что она доживет до седин, что будет весела и счастлива, что будут у нее и дети, и внуки, и правнуки и...
Это только сейчас она сидит, зарывшись в свою печаль, как в утешение и защиту, чтобы не подставлять сырые раны соленым ветрам.
А что он?.. Кто придумает ему его судьбу?..
Той, кто могла бы - нет. Уже нет. И они везут ее в холодные северные моря, чтобы отдать последнюю честь, выстрелить в хмурое небо последний военный салют и сжечь, будто бы забыть. Но не забудется.
И он, стоя за спиной у мелкой, позволяет себе на секундочку иронично-надтреснуто усмехнуться, на секундочку представить, будто они с ней были счастливы и умерли от старости. Во всяком случае, она так умерла.
А он завис во времени. И, пораженный той же самой дрожью провидения во второй раз, он видит, как и в пятьдесят пять он будет еще красивым статным мужчиной, и как на нем будут виснуть молоденькие девочки...
Но кроме этого он не видит ничего. Только знает, что умрет не героически - а задыхаясь от сигаретного дыма и корчась в алкогольном отравлении. Так он умрет.
И ему будет стыдно за себя, в финальные моменты - стыдно, когда он увидит их лица, сомкнутыми от боли глазами - яркие, будто картина. Когда он представит их, склонившихся над его гробом (могилой?) - если вообще узнают, где он и что с ним.

Но это потом, только потом. А сейчас - ноющая тупая боль, от которой даже дышать трудно - но не дышать нельзя. И хочется расплакаться, и ныть, и выть, и он бы даже не стеснялся, в отличие от Зоро - но почему-то слезы не идут. Высохли и запеклись коркой на сердце, и любое прикосновение теперь вызывает взрыв шизофренической боли.
Эта корка не растает никогда. Просто сердечная мышца нарастет на ней, поглотит, впитает. И кое-где в делах сердечных и эмоциональных он сделается просто - непробиваемым. И кое-где будут поговаривать, будто бы он продал душу морскому черту или кому там угодно - и это сделало его неуязвимым. Но нет.
Под толстой коркой - мягкость незаживающей сердечной мышцы, тихонько ноющей от соли, впитывающейся внутрь.
Ему стреляли в сердце и не убили. Конечно, он не человек! только кусок мяса с куском мяса внутри, гоняющим по закоулкам реки крови.
Конечно, он не боится смерти!
Он ее пережил.

@темы: ванписное, кусок

01:19 

Это - мои перерывы

Somebody mixed my medecine!..
И я нахожу песни, которые давно, пару (пять?) лет назад порождали в моей голове пьяные и яркие образы;
и это - то, что надо в этот момент.
я не знаю, что мне сказать.
Я не вижу, как раскручивается спираль времени.
Но я чувствую что-то эдакое, о чем бы мне хотелось написать.
Но не пишется.

Когда много скучных дел, я пишу. Будто от этого легчает.

Хотел бы ты увидеть, как сгорел Помпей?
Если мне дать пинок, я сейчас напишу тако-ое - трагически-разрывающее! Сила слов поднимается во мне и сидит в груди, кипящая.

Но пинка нет. И не знать, будет ли.

Это не та ноющая боль выражения, не та ноющая боль рождения, не те муки, когда хочется - но некак. Не "штырит", а это и правда мучительно.
Сублимация разлеглась в уголке, демонстрируя изгибы красивого тела. Я беру в руку меч и чувствую, что он не тяжелый. Что только дайте разгон, и мне хватит сил размахнуться для удара наотмашь.

Или, может быть, это и есть настоящее вдохновение - когда ты сидишь, готовый превратиться, выплеснуться во все, что угодно - как стволовая клетка? А то - мучительное - просто недоосознанные, те-в-которых-себе-не-признался, такие вот затаенные от себя эмоции?

И я не обижаюсь на мир за "пинка нет". Мой Пегас стоит смирно и не рвет удила, причиняя боль моим рукам; это приятно.
Такое вот комнатное, спокойное вдохновение.
Вдохновение из ничего. Вдохновение ничего.
В голове роятся клубы золотой метафорической пыли и ты сидишь, как мелкое божество, покрытый ею и довольным самим фактом своего существования.

Русские и украинские слова врезаются в моей голове друг в друга, генерируя ошибки. Но в русском я все-таки больший мастер.
Зато от Украины во мне витаизм, от Тычины и его "Солнечных кларнетов", от Петриковской росписи и от широких полей во мне - опьяняющая любовь, расцветающая дивными цветами.
И от Хвылевого что-то есть - определенно, эта шизофреничность описания, поиск едино верного, единоверного! слова, как ключа ко всему. Как открытие двери, из-за которой хлынет океан, сшибет с ног - и больше не думай сопротивляться, пучина поглотит тебя; пучина нужна для того, чтобы поглотить тебя. Ты перестанешь понимать, но ты будешь чувствовать - это нормально.
И ощущения твои не объяснить.
Вот они - написаны, так и только так, этими самыми словами. И по-другому - никак.
Вот что я ищу.
Слово-ключик, слово-мячик, ударяющий болезным попаданием в самое сердце, до перебоя.
Я хочу жонглировать словами, но как часто слова жонглируют мною!

Какая ясность сознания. Но я не вижу ничего, никаких картин и ничего разумно-вечного.
Я чувствую, будто комнату моей головы, в которой страшно накурено, наконец-то проветривают. Открыта форточка, тянет свежим, и пусть дым еще витает - но он уходит.
И скоро станет прозрачно.

@музыка: Posthumus - Pompeii

@темы: кусок, метафоричное

20:51 

Перерывы

Somebody mixed my medecine!..
Она не заплакала.
Она как-то выдержала, чувствуя опьяняющую боль, разом и вмиг закипевшую внутри. Голова вдруг стала непропорционально тяжелой, мир пошатнулся, а в горле разорвался тугой шарик вязкой орочьей крови - иначе как объяснить такой жар и такое оцепенение застрявших слов?
Она не зарыдала, даже не всхлипнула. Сжала только маленькую серебряную фибулу в руке - подарок. Рука немела от напряжения, мозг и сердце - от слов.
Она чувствовала, как силы уходили в землю.
Вышла, пошатываясь, немая. Онемевшая. Он даже не договорил еще - она просто развернулась, ровная, будто стрела и направила свое негнущееся тело к выходу.
Король не старался остановить. Происходило то, что было нужно. Что должно было произойти.

Она бежала так, что громкий топот отдавался в пустых залах великолепного дворца, и, умноженный стократно, тысячекратно отвечающим эхом превращался в лавину, будто бы неслось целое войско. Неслось войско. Она, а за ней - все ее страхи, все ее боли с шашками наголо.
И не оглянуться, и остановиться не было сил. Хотя хотелось, так хотелось упасть - и пусть ее наконец-то наденут на эти копья, обвинят в несовершенстве и сожгут.
Это же то, чего они так всегда хотели. Эти совершенные существа.
Эти ледяные глыбы.
Но ее кровь, ее кипящая трусливая кровь гнала ее вперед и вперед, прочь и прочь отсюда.
Хлопали полы развевающегося плаща. Нельзя было замедлиться ни на секунду, иначе - смерть, разрыв сердца. Пуф-ф! - и нет, разве что пучок обгоревших перьев останется покоиться на холодном дворцовом мраморе.
Она влетела в комнату, едва затормозив, чтоб не сшибить на своем пути тяжелый деревянный стул. Вот, небольшой кожаный рюкзачок, туда - все ее скромные пожитки, колчан со стрелами, лук, короткий кинжал, чистые тряпки, мешочки с лечебными травами, фляга для воды... А, да, нужно еще на кухне стянуть немного еды на дорогу.
Опомнившись на секунду, девушка бросила взгляд на фибулу, оставленную на столе. Вещь хорошая. Пригодится.
"Разве что чтобы мучиться воспоминаниями," - хмыкнула девушка, но драгоценность подобрала.

Уходила она, казалось бы, спокойным шагом. Только ноги пружинили и напрягались так, будто на плечах девушка несла нечто непомерно тяжелое - и приходилось каждый раз вкладывать такую непомерную силу в шаг, чтобы не рухнуть от груза. вышла размерено и свободно, сказала, мол, собрать вечерних трав да наохотить вдруг чего. Выпустили, конечно же.
Шла, как и обычно - по тропинке вглубь, но как только дворцовых стражей и ее разделило достаточное расстояние, расстегнула броню своих чувств, и они полились истошным, неистовым рыданием. Бежала, почти что ломая ноги об огромные корни вековых деревьев, расцарапывая руки и лицо, отбивая хлещущие ветки и пытаясь отереть от слез почти невидящие глаза.
"Твой век недолог. Ты для него - игрушка, больше даже диковинная и необычная, чем красивая. Но через пару лет ему надоест. Если сможешь вынести эту роль - я перечить не буду. Даже не скажу ничего. Только знай, что он будет только с равной себе. "
Рухнула. Зажатая в руке фибула больно уколола булавкой в ладонь. Долго каталась по сырой листве, обняв ноги и пытаясь утихомирить боль в поврежденном колене. И так хотелось рухнуть в чьи-то объятия, до хруста сжать ткань рубахи и рыдать, рыдать, рыдать. Но вокруг был только лес, а его объятия - сыры и неприятны. Да, он был домом - но всего лишь вторым, вторым после осветленного солнцем Эглерис-кара, Благословенного Города.
Там поклонялись Солнцу. До сих пор поклонялись тому дереву-солнцу, и Эру мыслился Солнцем и все на свете, все, что было теплым - было священным, так же и жизнь, соответственно. И чувства. И горячее, пылающее сердце.
"Пусть исчезнут все, причинившие тебе боль".
Девушка поднялась, отряхнулась, постояла некоторое время, ощущая, как привычные звуки спускались на лес. Он успокаивался, принимал ее в свои пучины, прятал. Пусть он и принадлежал Королю, с лесом они не враждовали, не ссорились.
Взлететь казалось нереальным, но очень, очень хотелось. Девушка вздохнула и, разбежавшись, попыталась запрыгнуть как можно выше на дерево. Попытки с пятой, она наконец-то ухватилась за самую нижнюю ветку и стала карабкаться вверх.
Кроны шумели. Все осталось далеко внизу.
Далеко.
Внизу.
Глянув в последний раз на играющую в ярком свете фибулу с прекрасным, глубокого зеленого изумрудом, девушка размахнулась, закричала и зашвырнула подарок куда-то, как ей казалось, в сторону дворца. Крик разлегся в пустом и обширном пространстве, утонул в глубине неба. Кроны зашумели. Ветер погладил волосы.
Боль еще несказанно саднила где-то под ребрами, но река времени уже размывала ее, разносила этот красный и бурый песок.
"Полечу отсюда. Домой. Именно полечу. Туда. На восток"
В момент неистового эмоционального потрясения что-то затеплилось от этих мыслей внутри. Домой. Подальше отсюда.
Запахнув поплотнее плащ, девушка изо всех сил махнула крыльями, испугав окрестных птиц и сбив несколько листьев вниз. Пернатые взвились в воздух вместе с ней, оглашая утренний воздух своим щебетанием, и на секунду даже поставили самую крупную крылатую в затруднительное положение. Но вот все улеглось. Еще пара взмахов, и она уже летит навстречу солнцу, едва-едва пару часов назад поднявшемуся из-за горизонта.
Еще одной особенностью крылатых было то, что они могли смотреть на солнце, не щурясь, ясными и широко открытыми глазами.

"Пусть те, кто посмеют причинить тебе боль, погибнут от огня" - сказал он ей, отпуская из Сфер, крепко сжав кисти рук, глядя глаза в глаза.
От огня. Благословенный город, белый с золотым и алым, пышный, невероятный и теплый, родной и близкий, существующий здесь, везде и всегда, великий Эглерис-кара.
Говорят, если неистово, до опьянения желать, туда можно попасть из любой точки Арды. Разбежаться, прыгнуть! - и ты там.
Огненнорожденный, населенный огнепоклонниками.
Ее приют до конца веков, Эглерис-кара, место, где ей дарована вечность, где и она не стареет.

Слезы лились, мокрое лицо болело от холодного высотного ветра, но успокоиться девушка никак не могла. Будто бы выпила плакучего зелья. Такое ей давали, как только она прибыла в город - напуганная, униженная и разбитая.
Чтобы все горе вышло, вымылось вместе с горячими слезами.

P.S. <замутить какую-то тему с тем, что она и Трандуилу нравилась краем уха - перебор?>

P.P.S. Таинственный коментатор, где же вы? :ОО

@темы: кусок

20:37 

О типажах героев

Somebody mixed my medecine!..
Существо, рожденное и воспитанное в ощущении собственного права (безоговорочного!) на счастье. Его не отнять, она за него не борется . Уверенность, что ее счастье - обязательно и непоколебимо.
Ощущение защищенности божеством, вольоотпущенности, свободы, но не излишней самоуверенности.
Она будто стоит под сенью крыльев ангела, поэтому знает, что будет сохранна.
Что-то такое даже буддийское.
Как бы смешать это и настоящие живые чувства (она очень ярко чувствует).
Наверное, это несколько детское и ненапряжное поведение в обычной жизни, любопытство, отсутствие страха, сумасбродство.
поэтому она не будет бояться принцепса. Поэтому не буду изображать депрессию.
Я понимаю, что вариант с депрессией гораздо более реален, но мне почему-то хочется именно такого песонажа, просветленного.

@темы: кусок

16:00 

Три часа свободного течения мысли

Somebody mixed my medecine!..
Вот ведь упрт так упрт.
Эта идея пришла мне в голову и плыла там сама собой некоторое время, набирая силу; а затем потеряла ее, так что мне лень описывать это. Но сюжет запишу.

Итак, девушка попадает в плен.(крылатая?) В качестве рабыни, грубо говоря, но там какой-то треш в стране, так что про нее забыли.
Ее держат в темнице. Она там торчит-торчит, случайно находит вырытый тоннель, который близко подходит к библиотеке. Комнатка возле библиотеки так мала, что можно только стоять + небольшая решетка на уровне головы, так что частично видно лицо. Там она на удачу окликает проходящего мальчика; тот пугается, но откликается.
Они начинают разговаривать. Обо всем на свете. Девушка понимает, что мелкому явно не хватает общения - косвенно он сам это упоминает + еще видно по тому, что его буквально прорвывает на поговорить. Так что говорят они очень много. Днями.
Он хвастается ей тем, что все считают, будто он пропадает в библиотеке и учится; он начинает приносить ей книги по ее просьбе. Потом, сам, решив сделать приятное, начинает таскать какие-то вкусняшки. Один раз он решает узнать, кто она и откуда, но не у нее лично. Спрашивает у кого-то другого (кого - позже).
И получает информацию, что она раба, и что он может с ней делать что угодно и что захочет. Говорит это ей.
Она обижается и уходит. Не появляется долго - неделю или больше.
Сначала парень уверен, что он совершенно прав (так ведь сказал дядя!), потом злится, что она так себя ведет, потом ему уже все равно, лишь бы опять с ней поговорить.
День на десятый она приходит буквально на пять минут, отдает книгу, говорит, что болеет и уходит. На следующий день он припирает целую связку лекарств, каких только смог достать, ждет ее целый день. То, что удается пропихнуть в решетку - пропихивает, остальное прячет.
На еще следующий день, когда она находит лекарства - примирение.
Мелкий рассказывает, что он очень нервничает на самом деле - ему приходится очень много врать и плутовать, и он боится, что его раскроют. На что девушка говорит ему, что это его выбор - общаться с ней или нет, и что он должен знать, что ей с ним интересно и весело; но она поймет, если он прекратит.
Он недоумевает - как ей с ним может быть интересно? ведь учителя постоянно поправляют его глупые речевые ошибки ("у меня голова чуть не улетела"), и вообще, никто ему такого никогда не говорил. Но девушка убеждает, что ей - интересно, и мелкий привязывается к ней окончательно. Тем временем, в стране все утихомиривается, и принцепс изъявляет желание к ней наведаться, и заявляет, что это будет не раньше, чем через неделю.
Девушка понимает, что нужно выбираться. Но вместо того, чтобы прямо попросить мелкого о помощи, она хитрит. Рассказывает ему, что сейчас как раз у нее на родине начинается веселый фестиваль (чо-то типа Купала, лето на дворе), и так расписывает это все, что тот тоже хочет поучаствовать.
Мелкий три дня ломает голову, как вывести ее из темницы, а затем случайно натыкается на карту подземных катакомб, которые имеют выход на поверхность. Он отдает ей карту, девушка выходит, и они встречаются снаружи где-то за замком.
Она действительно разжигает костер, они прыгают, взявшись за руки, но в полете их руки разъединяются (скорее всего, она сама так сделала), она ловко приземляется и убегает прочь.
парниша обижен и печален; его находит дядя, который принцепс, и приходится рассказать ему эту историю. Если до этого принцепс к этой рабыне ничего особенного не испытывал, то теперь он злится, велит ее найти и казнить (мелкий пока об этом не знает).
Случается так, что ее действительно находят и притаскивают во дворец; мелкий узнает об этом. Он обижен и зол, но когда проведал про казнь, умоляет принцепса не делать этого. И, смущенный, говорит, что "это как второй раз потерять мать".
Хотя принцепс - брат отца, но он очень уважал и, возможно даже, тайно любил мать мелкого, поэтому он в бешенстве орет на того и гонит прочь; назначен день казни. Ночью мелкий приходит поговорить. Они говорят всю ночь до рассвета, девушка извиняется, примирение. Мелкий говорит, что он будет здесь и позволит принцепсу забрать ее только через его труп, что он защитит ее. (важная оговорка: принцепс не видел ее лица, только фигуру пару раз в капюшоне плаща)
Мелкого оттаскивает стража, он бьется и сыпет проклятиями, но ничего не может сделать. Принцепс считает, что так для мальчика будет лучше - чтобы он не привязывался к такой.
Но тут одно но. Благо, принцепс увидел ее, когда девушку вели по дворцу, и узнал. Они встречались раньше. Войска п., когда он был еще молодым полководцем, а принцепсом - его старший брат, напали на город, близ которого был монастырь, славившийся своим благочестием и неприступностью. Монастырь был особенный тем, что располагался на утесе, куда вела только одна тонкая тропинка над пропастью. В монастыре лечили раненых и больных, помогали городу едой и водой, поэтому войскам нужно было обезвредить его.
В монастыре о том, что на них готовится нападение, подозревали, но не знали когда. Напасть решили ранним утром. И первая, кто выехал по тропе в город еще до рассвета, чтобы в сумерках доставить еды, воды и лекарств, была героиня. И на тонкой тропке она столкнулась с будущим принцепсом. Оба с первого взгляда поняли, кто откуда. Девушка затрепетала и почувствовала, что ее убьют. Было очень страшно, но она решила, что лучше умереть здесь, чем умереть обесчещенной и видеть, как издеваются над теми, кто в монастыре. Однако она должна послать весть - и это ее мучит. Но дорога преграждена. Есть шанс добежать и сообщить, но она знает, что тогда нужно остаться в монастыре и защищаться, а шансов победить у них нет. Поэтому она буквально не двигается с места. Юноша велит дать путь - но проехать просто нельзя никак, двое конных не разминутся, а не то, что с телегой. Тогда он говорит, что развернется и пропустит ее, если она покажет, где монастырь. Девушка, оцепеневшая от страха, не двигается с места. Затем он начинает угрожать. Ее буквально трясет, но сквозь сжатые губы она выдавливает всего два слова: "не пущу"
Монастырь спасается. Одни говорят, что это была воля случая - на подмогу осажденным подоспели войска, но другие же - что здесь без нынешнего принцепса не обошлось. Что на самом деле подмога бы не успела прийти, если бы он не устроил какую-то заминку + не капал не мозг брату, что на монастырь нападать нехорошо.
Он узнает девушку, увидев мельком, когда ту вели сквозь галерею. Но просто так отменить казнь нельзя. Тогда он нанимает разбойников, чтобы те устроили суматоху возле виселиц (вешали на деревьях, которые находились в отдалении, за чертой города), а мелкому поручает повредить ветку.
При этом перед самой казнью он велит переодеть рабыню в самые пышные меха и бархат и надеть самые пышные украшения, что есть (чтобы весила много).
Она отказывается. Принцепс нервничает, но в итоге это окажется к лучшему - так могли бы заподозрить, что все было подстроено.
Девушка ничего не знает, поэтому уже мысленно простилась с жизнью. перед казнью не говорит ни слова (не может!), просто молча вступает на помост. Как только ее вздергивают, слышен страшный треск - ветка ломается. По законам того времени это значило, что человека миловали и признавали его невиновность.
Девушка в обмороке (перенервничала + падение с дерева - мало приятного).
Ее приносят во дворец, и, очнувшись, она впервые видит принцепса. Некоторое время отходит, выспрашивает у него, где она и как все вышло, а потом узнает его.
Она явно не в восторге от этой встречи, злится, боится и ненавидит; не верит в то, что он помог спасти город.
В процессе диалога говорит такую фразу:
-Что-то долго мы с Вами враждуем, - имея в виду, что судьба так часто их сталкивает, мол "я надеюсь никогда вас больше не увидеть".
-Да уж, но это скорее вы, - отвечает он, имея в виду, что она ему нравится :3

Вот такая вот задумка, лол.

И снова немного о персонажах.
Все они обличены и едины ощущением собственной непреодолимости; даже не сколько ее, сколько ощущением того, что они под эгидой мощного божества - всегда, каждую секунду - и, грубо говоря, "им ничего не будет".
Короче говоря, они чувствуют себя в мире легко, весело и уверено потому, что знают, что защищены, что мир для них безопасен, что они смогут дать отпор, смогут выкрутиться, что никто не сделает с ними непоправимого - они смогут как-то повлиять на ситуацию, какой бы та ни была.
Та уверенность, которой нет у меня. В безопасности мира и моей способности защитить себя, способности положиться на себя и довериться своим силам.
Поэтому я наделяю этим своих героев. Чтобы хоть кто-то чувствовал спокойствие.

Уффф, как сказала об этом, так внутри все болезно закипело; сложная тема, сложные разрывающие чувства.
но что пожелать.
Я могу в них находиться, могу.
Хотя это и такое дикое напряжение!..
Справлюсь с ним, надеюсь. Отпущу его.


@темы: психологическое, кусок, к О

21:05 

Краткие заметки перед ботанством

Somebody mixed my medecine!..
Вот почему меня прет, когда нужно сидеть и зубрить, а когда уйма времени - то не прет?

Про коммент по поводу Сакуры к арту, где она бьет Саске запостить потом арт и коммент!
Кратко говоря, что она для такого слишком слабая и трусливая. Зарисовка на тему.

-Да, мне не хватит сил, - выдохнула Харуно, чувствуя себя какой-то внезапно взрослой, нечувствительной. - Конечно, не хватит. Я в десять - да что там в десять! - раз в сто слабее тебя. Трусливей. Более привязана к земной жизни. В конце концов, я девушка. Я даже физически слабее, не говоря уже о джитсу и прочем. Но только знаешь что, - девушка чувствовала, как внутри отголосками отзывалась старая боль. Слабая. Незначительная. Она все ждала, как при сильной мигрени, что вот-вот грянет импульс, который порвет все внутри, но импульса не было. Боль и правда ослабела.
-Так вот, я позволяю себе быть слабой. Я страшно благодарна Ино за все, что она для меня сделала - и когда была моей подругой, и когда была соперницей. Сначала она выволокла меня в этот мир, заставила встретить его. И пусть я закрывала лицо в страхе, отворачивалась - но я стояла перед ним, перед миром, враждебным, сильным и оценивающим. А потом - потом я чувствовала себя хуже ее, слабее, менее симпатичной. Да что там, и сейчас проскакивает! Но я устала терзать себя. Медленно, по сантиметру, я признала свою трусость, слабость и несовершенство. И стало легче. Я знаю, что это за сражение внутри, я его вела. Только ты, ты, знаменитый всесильный Учиха, невероятный Учиха, последний наследник клана, ты ведешь его в разы более жестокое. В десятки, сотни раз. И тебе терзаться так до конца дней твоих, - казалось, фраза звенела в воздухе еще некоторое время даже после того, как за расстроенной нинзя шумно закрылась дверь.
"До конца дней твоих"


Кусок второй, из вчерашней задумки.
Совсем кратенько, бесстержневая зарисовка:

Тот день был неприятно пасмурный, сырой и холодный. И хотя холмы уже набухли зелеными соками земли, которые струились, невидимые, превращаясь то в траву, то в молодые листья, то в белые облачка абрикосовых цветов, но было неприятно, до непроизвольной дрожи в теле холодно.
Принцепс вошел, как всегда, величественно и мягко, будто любая поверхность, на которую он ступал, была бархатом, перинами, парчой. Тога из плотной ткани слегка шуршала и гоняла ветерок. Девушка-служанка, как раз менявшая компресс на шее у пленницы, быстро поклонилась, забрала сосуд с раствором и исчезла, тихонько притворив дверь.
-Здравствуй, - улыбка скользнула, как шелковый платок, - как чувствуешь себя? Уже лучше?
-Нет, - едва слышно прохрипела лежащая, рукой сжав мокрый компресс так, что спиртовая вода стала сочиться.
дальше там диалог - явные намеки и побивания клиньев, разговор на тему о том, каково быть женой принцпса и приглашение пойти с ним на прием; она отказывается:
-Буду себя там неловко чувствовать, второсортной. Я ведь не аристократка, даже более чем - я фактичечки невольница.
-Если тебя это успокоит, далеко не все из цензоров и сенаторов отдают предпочтение аристократкам; скорее даже, наоборот.
Девушка морщится и говорит, что это мерзко. Что она не хочет идти и вообще иметь с ним какие-либо отношения.
Тот, как девушке кажется, начинает злится. Говорит, что его племянник почему-то без ума от нее, так что она здесь на правах няньки, будет жить, припеваючи, никто ее не посмеет тронуть, но если попробует убежать, то ей капец.

@темы: кусок

00:49 

Somebody mixed my medecine!..
-Это - предбанник Чистилища, - сказала Крыш, неопределенно махнув рукой в сторону непонятного нагромождения, пока еще едва-едва различимого в тумане. - Только мы здесь не просто ждем своей очереди, и не просто искупаем грехи. Мы здесь работаем, делам что-то на благо Вселенной. У каждого своя функция. Никто не знает, что там, в Чистилище. Но мне кажется, что здесь с нами происходит что-то вроде обратного выворачивания наших индивидуальностей. Мы становимся людьми шиворот-навыворот, своей точной копией, зеркальным отражением, своей противоположностью в то же время. Кто был эмоциональным - становится глухим к чувствам, теряет способность ощущать, холодеет; холодные же, наоборот, будто разгоняют кровь, начинают кипеть, кричать, бросаться на всех и шуметь.
Иногда это доходит до фарса, будто толпа сумасшедших осталась без надзирателя. Чем больше срок пребывания здесь, тем сильнее сдвиг по фазе. Первое время тебе будет очень некомфортно. Мне было.
Человеческая память отходит долго, медленно, мучительно. Ты будешь двадцать раз орать от ужаса, прежде чем на двадцать первый привыкнешь спокойно выходить из окон и пропускать сквозь себя несущиеся машины. Более того, пока ты не осознаешь, что твоя оболочка - нематериальна, ты будешь получать ранения и чувствовать боль, иногда - очень неистовую. Говорят, что это оболочку можно даже разрушить, но подобные случаи очень редки. Сейчас даже если тебя сварят в смоле, ты останешься жива. На первых порах здесь ты - будто человек с повышенной регенерацией и расширенными способностями. Твое зажатое сознание в шоке. Так что расширяй его, как знаешь.
И добро пожаловать!


@темы: кусок

09:52 

Чо еще на паре делать, как не зарисовки писать?

Somebody mixed my medecine!..
Упрт. идея пришла вчера, но не записалась. Кратко. Не люблю писать с телефона. Вот будет планшеееет!..
-Ты больная, - обалдело прошептала Зои. (я не помню имя той девки-ученого, а смотреть лень).
-Во всяком случае, это теория. пусть странная, страшнаяи дурацкая, но это лучше чем объяснение из разряда "какие-то здоровенные тупые уроды приходят и едят нас"!
-Ну, объясни еще раз, понятнее.
-Я читала о таком. Это что-то вроде способа поддержания равновесия. Такое уже было, и не раз. Потоп, башня... божество так регулирет наше действие и нашу популяцию. Пусть это жестоко и безумно, но... Они как титаны, сыновья Геи-земли. Мы стали пахать, сеять, рыть и выкорчевывать деревья - и появились они, чтобы смести с лица земли паразитов. Это сила земли, ее гнев.

@темы: кусок

23:45 

Бгагг, курса-ач!

Somebody mixed my medecine!..
Если засилье ерунды в голове невовремя!! - признак таланта, то я - талант.
Мне тут как бы писать курсач надо, а у меня в башке закипают 3 зарисовки. А по курсачу идей, конечно, как раз 0 целых фиг десятых.

Кстати, я тут подумала о превращении текстового сообщения, только что отследила эту мысль. Мы, поколение интернета, пытаемся сделать сообщение похожим на устную речь. Из-за возможности общения в реальном времени, возникает ощущение, что это почти как реальный диалог. Во всяком случае, у всех наш мысли в голове проговаривает некий "таинственный голос" (кстати, интересно, откуда он берется. Это мое представление о моем голосе? Тогда он красивый. Кстати, вот теперь я стала обращать на него внимание, и он как бы сходит на нет, становится менее выраженным. Т.е. он есть, я думаю слова - но почему-то нет того четкого проговаривания, которое было до этого. Настолько четкого, что, услышь я этот голос, я бы его узнала.)
Так вот. Попав в это дежа-вю реальной речи, я и пытаюсь интонационно оформить свои фразы так, как говорила бы их в реальности: отсюда несуразная пунктуация, капслок, куча восклицательных знаков и смайлики.
Иллюзия реальности.
я едва могла (сейчас уже как-то полегче) писать письма без этого. Мне было страшно неуютно, и теперь понятно, почему. создавалось ощущение, будто я говорю с собеседником нейтральным тоном, сдерживая улыбки и интонации. И он со мной - так же. Поэтому ни я ему не могу сообщить ничего невербально, ни он мне.


Теперь зарисовки. чувствую, забудутся они. Так что по ВК только сюжет: очередной скандал на рассовой почве(или просто скандал), и мелкая уходит из леса; + она вспоминает, зачем вышла из Сфер - искать родителей. Прощается с Тауриэль, слезы, печаль. Говорит, что это, наверное, навсегда - тут она никому не нужна. Юношеский максимализм, все дела. Пакует вещи и выдвигается. Леголас потом пойдет ее искать :) ООС?
Можно еще ради упражнений разработать тему со слепым Трандуилом, но чисто как ответвление от основной идеи.

Краткая попытка обрисовать то, что стоило бы нарисовать, если бы умелось.
"Ты, принявший купель в крови дракона и ороговевший от этого телом и душой - будет тот, кто нанесет тебе рану. Рану, от которой не скрыться и не защититься ничем. Рану, которая будет саднить, и мучить, и гнать тебя в ночь..."
Омытый в крови дракона. Неистово-страшный. И правда корчащийся от боли. От сладкой, мучительно-сладкой боли.
Предсказательница не ошиблась.
Он мчал во весь опор, то и дело пришпоривая лошадь еще и еще. Лес был диким. Нельзя было оставлять ее здесь.

Он видел, как на бледном лице расцвел целый букет эмоций: испуг - сосредоточенность - облегчение - снова испуг, и даже с ноткой отвращения. Когда она поняла, кто приехал спасать.
Она обмерла оторопело на секунду, когда он придержал стремя, чтобы помочь сесть на лошадь. Сам ловко запрыгнул сзади и взялся за уздцы. При этом получалось что-то очень отдаленно похожее на объятия - поэтому девушка отодвинулась слегка вперед, так, чтобы даже их одежда не касалась. Но удача улыбнулась чуть позже - лошадь испугалась и встала на дыбы, так что девушка буквально завалилась на мага, с силой прижав фибулу плаща к коже. Как только конь успокоился, девушка отшатнулась, но далеко не отодвигалась.
Парень подумал, что это единственное его наслаждение - вот так вот сидеть, настолько близко, и так, чтобы она не видела его лица - хмельного от наплывших чувств.

блин, ну и ванилька :СС
Там фишка реально в лицах. Его - как у мазохиста, получающего наслаждение от изощренной боли; пока она не видит, он придвинется и склонит голову почти над ее ухом. У нее же - выражение напряжения.

@темы: кусок

18:17 

Somebody mixed my medecine!..
-Кофе? - вопрос застал так неожиданно, что Раса не успела собраться. Ей будто врезали по живому со всего разгона этой чертовски веселой интонацией, этим искристым вопросом.
-Спасибо, - буркнула девушка и хотела добавить: "Нет", но предлагавшая уже всунула ей в руку приятно теплый дымящийся картонный стаканчик.
-Пейте быстрее, стынет, - заметила она. - Кстати, без сахара. Если нужен, то у меня есть, - она полезла в карман.
-Нет, спасибо, - холодно ответила Левинас и на секунду даже пожалела об этом - улыбка тут же сползла с раскрасневшегося на морозе миловидного личика. Но причина, как оказалось, была не в этом.
-Ой, а что это у вас над бровью?
-А, это, - девушка чувствовала, что не может сопротивляться напору эмоций и лучистости этой случайной прохожей. - Да так, вчера спешила, подскользнулась, а там была какая-то арка, ну и я прямо лбом об стену...
Раса знала, что она засмеется. Раса хотела услышать ее смех. Девушка и правда захохотала, затем хлопнула себя по губам и совершенно серьезно провозгласила:
-Простите. Не смешно.
Левинас улыбнулась.
-Ну, извините, мне пора! Не стойте долго, а то замерзнете в такой снегопад-то!
И, махнув на прощание рукой в ярко-желтой рукавице с забавным рисунком, девушка последовала своей дорогой. Левинас вдруг почувствовала страстное желание окликнуть ее. Ведь, по сути, это был единственный сколько-то близкий и проявивший сочувствие человек. "Родителям" было все равно, Смита она слышать не хотела, хотя к последнему чувствовала болезное притяжение влюбленной дурочки - хотелось, и чтобы позвонил, и чтобы не звонил. А больше никого-то и не было.
Но не окликнула.

@темы: кусок

Солнечное сплетение

главная