Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:52 

Everything that kills me makes me feel alive

Somebody mixed my medecine!..
Слезами я порчу сои ноые линзы.
Болью я порчу сою безмерную душу.
Безмерную. Душу.
я чустую, как хрустят хрящи хрящи еще, а не кости сформироанные.
Я чустую, как слезы остыают, скатыаясь по моим щекам.
Есть интересная история про непробиаемую стену и копье, которое может уничтожить се.
Так от. Ты такая стена. Но я не такое копье.
Каждый раз я преращаюсь щепки, а потом собираюсь заноо по кусочкам.
Я не такое копье.
Мне больно. Больно. Больно.
Но моя боль не доходит, и не дойдет.
Слоа про принятие были поспешны.
Моих душеных сил не хатает даже на день этого. Даже на день.
Даже.
На.
День.
о мне сражаются да протиоположных желания. Отпустить это, откруститься, Забить, забыть насегда, прогнать, убить, лишь бы оно меня не трогало и не донимало мою душу больше.
Или найти такой способ, чтобы ыкоырять душу изпод панциря, чтобы сделать больно, достать, ударить, ранить, ернуть се то, что я получила, даже если для этого придется сести с ума, раскрошить психику пальцах. После мне будет хреноо, но момент триумфа будет стопроцентно. Момент триумфа.
Единый момент, когда я стану тем самым сепробиающим копьем.

P.S. Не работают пару клаиш на клаиатуре. Начхать. Перепишу, когда починю.

@темы: психологическое, боль

14:20 

Птицы не летают в дождь

Somebody mixed my medecine!..
Трамонтана нахмурилась.
-Странно. Как такое вообще возможно?
Она обошла парня кругом, остановилась за спиной и потрогала оба крыла. Тот дернулся от неожиданности.
-Хм, - снова хмыкнула непонимании. - се рано это невозможно никак.
-Да что такого-то, что у меня есть крылья? Я же полукровка, как оказалось! Или вы верите, что только чистокровные авианы обладают крыльями? - поинтересовался язвительно.
-Это было обидно, - буркнула авиана из-за спины. - И вдвойне обидно, потому что вовсе не в этом дело. Когда у авиана появляются крылья, они еще сосем маленькие потому, что и ребенок маленький. И растут они месте с телом. Поэтому нужно как можно больше времени проводить с открытыми крыльями. Это сложно - они тяжелые и мешают ходить. И вот, казалось бы, уже привыкнешь -а тут бац! - подростковый возраст и се снова поменялось. Опять ходишь и цепляешься за все, что только можно. Так вот. Дело в том, что если крылья не открывать и не ходить с ними, они не растут. Тело растет - а крылья нет. Кроме того же, постепенно нас учат контролировать их, делать взмахи, летать... Поэтому я не представляю, как такое могло случиться, - она уже вышла из-за спины и кивнула на да огромных крыла за спиной парня.

Все шло отлично. Трамонтана веселилась искренне, хохотала, комментировала происходящее и вообще всячески была довольна жизнью. И он тоже был доволен. Внутри будто свернулось какое-то мягкое существо и урчало от удовольствия. А как ловко он это провернул! С одной стороны, они сейчас сидели цирке на программе ко Дню Святого Валентина, но с другой стороны - до самой даты еще 3 дня, так что роде бы и поймать на горячем его не получится, но и намек был...
От приятных размышлений оторвало то, что Трамонтана резко выпрямилась и подалась перед. Глаза округлились. Дыхание замерло. Она сидела, ошарашенная и напуганная. Парень глянула на сцену. Там гимнаст и гимнастка говорили о чем-то своем и не подозревали, что за их спиной появился милый кудрявый Купидон, явно затевавший что-то нахимичить с их чувствами. Купидон наложил стрелу на лук. Трамонтана просто окаменела.
-Эй, ты чего, - парень аккуратно потрогал ее за руку, - стрела же не настоящая, это представление, шутка...
Адо судорожно вздохнула:
-Крылья. У Купидона настоящие крылья.

-За кулисы точно нас не пустят.
-Тогда я буду ждать у выхода, - веселая и радостная Адо куда-то испарилась, она снова впала в то состояние апатии, котором он ее видел се начало учебного года.
-Но как мы его узнаем? Наверняка же он был гриме и парике и...
-Тогда я сделаю так, что он нас узнает сам.
-Это как же, интере... - парень замолчал, глядя, как за спиной Адо разворачиваются огромные крылья.
Из цирка уже почти перестали выходить люди, а они продолжали стоять. Наконец, парень не выдержал:
-Может, он там живет где-то? Или через другой выход ушел?
-Хочешь - уходи, - отчеканила авиана.
Наконец, из дери показался высокий мужчина с волнистыми волосами. "се-таки не парик, хах," - подумал парень. Как только вышедший заметил авиану, тут же спустился к ним. И первой репликой его было:
-Вы знаете хороший бар неподалеку?

Он допил залпом содержимое стакана, поморщился и выдал:
-Я думал их срезать, но врачи сказали, что идеально не будет - се рано заметно. Другое строение мышц, дополнительные кости и се такое... Короче, топлесс на пляже не позагорать, - горько усмехнулся.
Парень взглянул в глаза Трамонтане, та быстро отела взгляд. Влажные. Влажные. Готова расплакаться. этот момент его почему-то накрыла волна отвращения к этому недоавиану. Рамаинен судорожно выдохнула, пытаясь успокоиться.
-А как-то вырастить их? Разить?
Неудавшийся Купидон покачал головой:
-Невозможно. Время упущено. Так что ты, парень, - тот внезапно почувствовал еще одну сильную волну отвращения, - следи, чтоб она летала почаще. Ее-то крылья тоже еще растут.


"Птицы не летают в дождь. Единственная птица, способная на такое безумие - авиан".
Трамонтана хмыкнула и перечитала цитату еще раз. Интересно, как долго бы она пролетела под таким дождем? Разбилась бы, не совладав с весом крыльев?

@темы: свое, кусок

01:07 

Хм?

Somebody mixed my medecine!..
Трудно объяснить, что я имею в виду.

И боль всего женского пола
Мне нужно переболеть одной
И одной пройти.
Но в конце, в конце - но в конце пути
Отпустит.

@темы: стихи

18:09 

Порвало

Somebody mixed my medecine!..
Феминистическое.

Хватит делать из меня
Недочеловека
Недогражданина
Недоличность
Каждый год любого века
Нам вменяли ограниченность
Тупость
И загнанность (моральную гнилость)
Не-рожденная-мужчиной
Что же значит: не достойна
Занимать высокий чин и
Быть пригодной, как по Фройду?
Я такой же индивид.
Когда бьют, то мне болит.
И не надо говорить тут,
"Эта фраза - не удар".
Погрузить бы вас на миг
В унижения кошмар.
В мир "сиди на кухне, стерва,
И готовь свою еду,
А иначе - я уйду".
Быть красивой, умной, доброй
Энергичной, модной, томной
Не атлантов это вес?
И выслушивать попутно:
Все равно вас бес попутал,
Вы - вместилище греха.
Вот в такие вот моменты
Мне хотелось взять обрез
И сказать: "Ну-ну, ха-ха!"

@темы: стихи, свое, злость

00:59 

у-по-ро-лась

Somebody mixed my medecine!..
И я скажу: да гори оно все синем пламенем!
Я буду ясной, как солнце, я буду пламенной.
Я буду силой, энергией, страстью
я буду свежим ветром ненастным.
Я буду ритмом,безудержным, плясным.
Я буду смеющейся мощной любовью
В глаза. в глаза! В грязные глаза
сребролюбию, сребрословию.

@темы: стихи

00:23 

Into the ground

Somebody mixed my medecine!..
Если Вы хотели сделать мне больно, то Вы сделали правильно.
Попали прямо в самое сердце. До хруста.
мне страшно больно.
я уже как-то давно такого не ощущала с относительно неблизкими людьми, а тут.
Сделать-то я сделаю, что уж там.
Но не из любви к Вам.
Из любви к себе и к музыке.
Вы, кажется, потеряли одно преданное сердце.
Разве что мысли мои переменяется. Но сейчас это так и никак иначе.
Перекрыло, что называется.
Может, мы просто слишком разные люди, и я строила бессмысленные надежды.
Но все же это больно. больно. больно.
даже видеть что-то связанное с Вами неприятно.
Я и правда не знаю, как себя вести и куда деть свою боль.
Обижаться на взрослых нельзя же. Тем более тех, кто еще и по социальному статусу выше.
Я чувствую себя порохом. Пылью.
Что делать в таких случаях?

@темы: психологическое

23:28 

Somebody mixed my medecine!..
Хочу попробовать
The Saem See Saw A.C Control Cream
it's skin black head clear kit 123 - раньше, чем первый!
Etude House Dust Cut Finish Cream
Цена: 302 грн

Купить: алое-гель!

@темы: косметика

21:33 

Somebody mixed my medecine!..
С того момента мы были связаны общей тайной.

-Эй, ты, как тебя там!..
Адо почувствовала, как внутри что-то сжалось от страха. Ответить она все равно не сможет, лучше уж сделать вид, что не слышит. И не думать об этом. Не думать.
-Оглохла, что ли? Я к тебе обращаюсь!
"Чудесно, теперь еще и плаксой будут обзывать,"- подумала Трамонтана, чувствуя, как в глазах закипают слезы.
Девушка сгребла книги в охапку как попало и собралась уходить, но парень сел рядом:
-Да постой ты! Дело есть. Важное.
Адо выжидающе замерла.
-Ты же эта... как оно там, - парень начад говорить и запнулся.
-Авиана, - сипло проговорила девушка, чувствуя, как в горле стоит ком.
-Да, так вот. Короче, кхм, дело есть. Надо, чтоб ты ко мне домой пришла и...
На этом Трамонтана фыркнула и вскочила, чувствуя, что от истерики ее отделяет одно мгновение. Больно. Больно. То, что она выглядит не так, как они - причина издеваться?!
Горячие слезы покатились из глаз, еще она не успела выбежать из зала самоподготовки.
-Дура! - полетело вслед.

Девушка пы.алась морально подготовиться к какой-то мерзкой шутке или даже нападению, но такого она не ожидала. Прямо посреди комнаты с огромными раскрытыми крыльями лежала авиана. Неживая. Трамонтана судорожно вздохнула и, борясь со спазмами в горле, сипло спросила:
-Кто это? Ты нашел ее?
Парень долго молчал, а затем так же тихо ответил:
-Это моя мать.
Тишина стояла кристальная. Он выдохнул, помялся и продолжил.
-Они с отцом развелись, когда мне было еще лет восемь... Суд определил, что я буду жить с ним. Она даже не приходила меня навещать, даже на праздники! - голос наполнялся болью.
Трамонтана чувствовала, как воздух набухал обидой и болью. Он говорил о матери со злостью. Да что он понимал, да что он!..
А теперь ее тело лежало здесь, и некому было даже отправить ее в последний путь.
-Ну чего на этот раз нюни распустила? - резко бросил парень.
-Да пошел ты! - воскликнула девушка и выбежала из квартиры.

Весь следующий день Трамонтана изматывала свои нервы только ради того, чтобы отдать ему записку, пока никто не видит. Чего ей стоило только подойти!..
А в записке значилось лишь, что мама Адо достанет традиционную одежду и договорится с человеком, которфй в их народе этим занимается.

Ее уже укладывали на носилки, чтобы отвезти в селение авианов и похоронить. Трамонтана чувствовала себя гораздо лучше среди крылатых. Чувствовала себя нормальной.
Парень постоянно оглядывался, суетился и явно испытывал дискомфорт. Еще бы, на крыше тридцатиэтажки, кругом полно крылатых людей!..
Трамонтана хмыкнула этой мысли и подошла к остальным. Боль и сожаление, которые она испытывала к этой женщине, отступали, когда Адо думала о том, что скоро увидит мать. Эта мысль казалась кощунственной, и все же. Увидеть настолько близкого человека... это спасет.
Предводитель процессии коротко свистнул, мол, выдвигаемся. Адо застегнула куртку под горло и надела очки ночного видения.
Парень подошел к ней и озадаченно спросил:
-Вы полетите, что ли? А я как?
Трамонтана тяжело вздохнула, готовясь объяснять, но ее спас кто-то из подошедших старших.
-Никак, -отрезал авиан. - В последний путь провожать будем мы. Тем более, вы и так не были очень близки, как я понимаю. Крылатые! Выдвигаемся!

"То, что я тоже девушка и тоже с крыльями не значит, что ты можешь вымещать свою обиду на меня. Да и это не поможет. Я не твоя мать, и никогда даже притвориться ею не смогу"

-Вот, - отчаянно краснея и чувствуя, что вообще сейчас в обморок рухнет, Трамонтана протянула ему небольшой сверток. - Старейшина велел передать.
Парень развернул бумагу: там окахалась небольшая белая лепешка.
-Что это, яд неверному?
-Нет, - Адо становилось еще хуже. А вдруг их кто-то увидит?! - Это специальный хлеб. Все скорбящие едят его.
Парень недоверчиво откусил кусочек и закашлялся:
-Какого черта он такой соленый?!
-Чтобы слезы текли. И становилось легче.
На этом Трамонтана отвернулась и зашагала прочь, чувствуя, что на сегодня доза стресса превышена в пару раз.

@темы: свое

15:35 

Somebody mixed my medecine!..
"Если бы та Адония, в честь которой меня назвали, не была смелой, кем бы мы могли стать? Так и были бы полудиким племенем, почитающим множество богов и не знающим ничего о технологиях? Или развились бы своим путем?"
Заходить внутрь было страшно. Девушка вздохнула. Домашним обучением уже не отвертишься, через пару лет в университет поступать - нужно было как-то привыкать к этому обществу, пусть каким бы ужасным оно не было.

-Покажи крылья!
-Обычно просят сиськи показать, а тут крылья, - крикнул кто-то.
-Да сисек-то у нее нет, толку просить!

-Говорят, у них крылья открываются даже от какого-то перевозбуждения или испуга.
-Интересно, а сексом когда занимаешься, она будет тебя ими колотить?
Раздался дружный гогот. Трамонтана усиленно делала вид, что она ничего-ничего не слышит, что музыка играет громко и забивает все их слова.
Но она слышала, конечно же. Все. До единого слова. И слова эти врезались в память, образуя причудливые узоры боли на коже ее души, которые не заживут, пожалуй, никогда.

Трамонтана выдохнула и осмотрелась. Двор казался безлюдным, хотя и вечер. Скорее всего, по домам все сидят. Главное, чтобы никому не захотелось понаблюдать из окна за тем, что сейчас будет происходить.
Летать хотелось до боли, тем более после того, что она сегодня услышала. Именно - до боли. Она ненавидела свои крылья. Но понимала, что от этого никак не избавиться уже.
Никак.
Никак.
Трамонтана подошла еще ближе к краю крыши и глянула вниз. С такой высоты и в темноте зрение вряд ли могло дать точную информацию, но будто бы никого. Она отступила на пару шагов назад.
"Если авиан не будет летать, он забудет, как это делается".
Как же нестерпимо хотелось домой. Ее ранили здесь, ранили так часто и так сильно, что сознание разрушалось. Она переставала быть собой, она потеряла себя. Только одно единственное желание осталось: донести эту израненную душу до дома, не растерять ее, не позволить развалиться на куски.
Полет помогал впасть в какое-то состояние отупения, оцепенения. До этого помогал. После той фразы пару дней назад про нее и ее крылья стыдно было даже летать. Она стыдилась себя. Стыдилась до такой степени, что хотела раствориться, исчезнуть, умереть. Утешений больше не осталось, кроме как это - да и то, в темноте, что бы не дай единый никто не заметил.
Трамонтана отступила еще пару шагов назад. Промелькнула мысль не открывать крылья. Вот ведь ирония - авиан, а погибнет разбившись. Хотя у них такое часто бывало. Как те, кто ходят по земле, часто гибнут на земле, сбитые машиной там, так и те, кто в воздухе, часто гибнут в воздухе. Такая смерть для авиана не то, что почетна - естественна.
Еще шаг. Точек, разгон.
-Девушка! Стойте, что Вы?!.
Черт бы его дернул. От испуга Трамонтана раскрыла крылья слишком рано, а махнула наоборот - с запозданием, так что одним крылом ощутимо задела здание, с которого падала. Цыкнув, Адо напряглась для следующего взмаха, который уже был намного удачнее. Теперь свободно лететь она не могла из-за ощущения, что тот придурок, неизвестно откуда взявшийся на крыше, смотрит. А он наверняка смотрел. Чувствуя, как все ее умения буквально выветриваются и девушка летит будто бы в первый раз, Адо кое-как добралась до соседнего дома и приземлилась.
Но на этом встречи не закончились.
-Что, тоже крылья чешутся полетать? - спросил кто-то из тени.
Трамонтана содрогнулась, резко обернулась и встретилась глазами с парнем(девушкой? я еще над этим подумаю).

P.S. Небольшое пояснение, чтобы хоть что-то было понятно. Адония Рамаинен - авиана, жившая где-то в позднем средневековье, монастыри там и т.п. Она героиня своего не особо многочисленного народа, племени :) В честь нее названа Адония Трамонтана - девушка-авиана в современном мире.

@темы: свое, кусок

00:27 

Somebody mixed my medecine!..
-Подбери полы, - прозвучало в темноте. Рамаинен резко, рефлекторно распахнула глаза.
Комната, освещаемая множеством свечей, утопает в теплой желтизне. Повернувшись спинами к Адо стоят две женщины: старше и молоденькая девушка, почти девочка даже. Младшая по указанию склонилась и что-то там поправляет. Перед ними, насколько Адо могла видеть, на низеньком столе или чем-то похожем лежал человек.
"Монастырь? Очередной пострадавший? Только вот кто эти двое, раньше не видела их..."
Мысли роились в голове, не давая сосредоточиться - поэтому, наверное, контуры предметов казались такими размытыми. Рамаинен сделала пару шагов и замерла, пораженная. Нет, это не монастырь. Что-то с этим местом было явно не так. Девушке казалось, что она даже своих шагов не ощущает. Чувствуя, как внутри закипает страх, Адо набрала воздуха и тихонько позвала:
-Эй! Что это за место? Кто вы?
Пять бесконечно длинных секунд она рисовала в воображении, какими монстрами могут оказаться те, кто обернутся. Но ничего не произошло. Они не услышали. Рамаинен подошла еще на пару шагов ближе и замерла в страхе и нерешительности.
Тем временем находившиеся в комнате, казалось, даже не замечали ее присутствия. Закончив свои дела, они отошли назад, заставив Адо отшатнуться в испуге, и вскоре вышли. Рамаинен была так шокирована увиденным, что даже не обернулась на звук закрываемой двери. На множестве составленных лавок (штук шесть, пожалуй), лежала девушка-авиан.
Это подтверждала одежда и огромные распахнутые крылья. То, что она спала в таком положении, прямо на спине, на крыльях, говорило об одном - она мертва. Могла быть, конечно, еще и в обмороке, но эта мысль пришла позже, чтобы смягчить интуитивную и, скорее всего, верную догадку.
Адо сделала еще пару шагов. Смотреть не хотелось, но взгляд сам блуждал по телу, подмечая делали.
Вот к чему были эти полы.
На девушке надет традиционный костюм авианов - белый с красным, длинная юбка, гораздо длиннее, чем нужно для удобной ходьбы, и длинные рукава. Адо подошла еще ближе и заметила: под сложенными друг на друга руками погибшей где-то чуть ниже пупка виднелся большой красный круг.
Рамаинен вздохнула. Это платье было традиционным нарядом для первого дня свадебных торжеств и обозначало чистоту и простоту молодой девушки. На второй день она должна была бы переодеться в наряд, расшитый сложными узорами, иллюстрирующий всю жизнь авианов.
А еще в этом платье хоронили незамужних девушек.
Тревога уплывала, сменяясь глубокой грустью. Рамаинен подошла ближе, аккуратно минуя размашистые крылья, и стала у изголовья. Лицо было невероятно спокойным, умиротворенным и знакомым. Почему-то захотелось расплакаться. Адо сделала шаг ближе, даже немного подалась вперед, нахмурилась. Где она могла ее видеть? Или это просто кажется? Ведь в монастыре она уже стольких приняла и отправила в свет - тот или этот - что бессмысленно пытаться припомнить.
Осознание ударило, как резкий запах.
Это была она.
Рамаинен резко отшатнулась. Сердце неистово трепетало. Она умерла? Умерла-а?!

Адо открыла глаза и лежала молча пару секунд, пытаясь осознать, что произошло. Затем вздохнула облегченно, а после - застонала от досады. В те краткие мгновения, пока в лазарете никто не рожал и не умирал, когда можно было хоть немного передохнуть, ей снились кошмары. Хотя этот сон кошмаром в прямом смысле не был. Просто мертвое тело. Ее мертвое тело. Адо вздрогнула от воспоминания. В узкое монастырское окно проникал сочно-желтый луч. Недавно свело, значит. И почему никто не ворвался к ней в комнату с криками бегом спускаться? Затишье, что ли?

-Что значит, когда снится свой... эм... тело, - Рамаинен осеклась и посмотрела на настоятельницу.
Та легко-легко улыбнулась и ответила спокойно и медленно:
-Ничего не значит. Сон это просто сон, Адо. Не у всего есть подтекст. Разве что, может, твое тело пытается сообщить, что оно не выдерживает такой нагрузки - так что иди и попробуй заснуть еще раз, пока есть возможность.


@темы: свое, кусок, ДА

21:37 

Somebody mixed my medecine!..
Хруст душевных суставов.
Еще секунда - и вылетят.
Но утешение этой боли в том, что изменения приходят через боль. Если непросто, значит, что-то происходит.
Во всяком случае, я себя так утешаю.
Может, это опиум, самообман.
Хруст душевных суставов.
Как хочется стать глухо-нечувствительной.

И больно, так больно!
Чтоб избежать этой боли
Тысячетонный панцирь
Ты держишь усилием воли


Боль- это боль, как ее ты не назови.
Жизнь такова.
И мне больно. Ничего с этим не поделать, хотя хочется избежать. Бррр. Сложно.

@темы: психологическое

00:00 

Somebody mixed my medecine!..
Мне хуево. Так что вот.

Рамаинен сидела молча, потупившись на руки, сложенные чашкой на коленях. Минут пять назад там и правда была кривобокая глиняная чашка с каким-то варевом, весьма неплохо пахнущим и - главное! - горячим. А по словам мага, еще и успокаивающим. Рамаинен уже давно все выпила, но таким образом она будто вызывала в памяти ощущение тепла.
Внутри было так глухо и так много тошноты и гниения, что не хотелось даже говорить. Бесполезно. Хотелось сдохнуть. Здесь и сейчас. Хотелось бежать. Что угодно, лишь бы прекратить это.
Не пакуя скромные пожитки, вот так, в чем была - выскочить наружу из палатки, разгон, взмах крыльев - и все. И воздух.
Но только куда потом? Куда?..
Адония поморщилась и тяжело выдохнула. Самое мерзкое было то, что абсолютно неизвестно, сколько это продлится. День? Месяц? Год?
Просветления не было откуда ждать.
Она так и не нашла ничего о компаньонах, даже о Хоуке, который обычно становился известным на весь город, куда бы он ни пришел. Защитник, как-никак.
-Champion, - с клекотом проговорила Адо, удивляясь, как непривычно звучал родной язык.
Все казалось таким чужим и неправильным, не вовремя и не к месту.
Все причиняло боль.
Их небольшой отряд, если его вообще можно так назвать, тоже пришелся не вовремя и не к месту. Они умудрились войти в город, в котором как раз бушевало противостояние магов и храмовников. При чем первые явно сдавали позиции. Так что все, кроме Адонии, решили помочь своим. А ей некуда было деваться.
И признаться в том, что она не хочет драться против кого бы то ни было, она тоже не могла. Нальгеро - чуткий! - заметил это ее состояние еще за пару дней до назначенной даты финальной стычки. Придумал что-то, рассказал остальным (по правде, Адо догадывалась, что он сослался на ее женскую физиологию, и это не могло не смущать).
Так что никто не возражал, что она останется в лагере. Тем более, в случае чего придется бежать. Адо подготовила маскирующее заклятие и сидела наготове, настороженная, но в то же время оцепеневшая.
Не известно еще, что было лучше - идти с ними или торчать здесь.
И то, и то страшно.
Рамаинен всхлипнула.
От сильного напряжения казалось, что время остановилось. Каждый шорох вызывал волну дрожи в теле. Хорошо еще, что не ночь. Иначе она бы вовсе сгорела от ужаса. Забралась бы на самое высокое дерево и торчала там без сна.
Столько уже всего прошло, а темнота до сих пор пугала.
Хмыкнув, Рамаинен с трудом встала, прокручивая в голове мысль, что дерево - неплохая идея.
Пока девушка взлетала, ломая ветки и кое-где царапая крылья, само собой пришло воспоминание о том, как ей досталось родовое имя.
Рамаинен. Это от "рамаяре", что значит "окрылять".
Окрыленная.

Оно не очень, но зато слить эту эмоциональную тошноту частично хоть.
Зря сказала только. Это ранило меня. Ранило. Больно.
Больно!

@темы: кусок, ДА

00:52 

Somebody mixed my medecine!..
I got that summertime!..
Ну вот. Это как словить неожиданный удар снежком в голову или что-то в этом роде. Это еще вдохновением называют. И что в нем приятного?
Правда, это не максимальный его уровень. Бывает и хуже, бывает до такой степени сильное, что импульсы до кончиков пальцев доходят.
Это тише, слабее, как мелководье против глухой глубины.
Но все же оно есть, и его надо выплеснуть.
Это боль.
Боль. Грусть.
Прочитав мои записи, можно решить, что мне постоянно плохо.
Нет. Просто когда хорошо, писать не станешь.
Такое хмельное состояние, такие опьяняющие слова только от боли.
Чем круче и забористей образ, тем сильнее внутри все склеивается в тугой пульсирующий комок.
Склеивается и болит. Болит.
Так вот, схватить этот удар в голову можно буквально в любой момент. Точнее, не то. Боль - это ресурс. Нужен триггер, хоть какая-то эстетичная или мало-мальски значительная вещь, чтоб зацепить. И понесет.
Вот меня и зацепило. Анекдот один. Полный текст приводить не буду, он длинный.
"Русский, французский и китайский лингвисты решили написать имена друг-друга каждый на своем языке."
Факт в том, что после этого обычно возникает улыбка и чувство гордости за адски сложный русский язык.
Но сейчас, в таком искаженном восприятии, не возникло.
Сейчас я подумала: какая же красивая фамилия - Крестовоздвиженский.
Воздвиженский.
В Киеве еще улица такая есть - Воздвиженка.
Она известна за счет разноцветных домой, но не только в этом суть.
Название опъяняюще.
Воздвигать. Не просто создавать, но делать что-то, что стремиться к небу.
Воздвигать.
з-д-в-г.
Такой напор, такая сила.
Спасибо провидению за то, что подарил нам речь и эстетические чувства.

@темы: психологическое, кусок

21:47 

Somebody mixed my medecine!..
Я тут подумала.
Whatever, I did it!

18:40 

О психологическом комфорте

Somebody mixed my medecine!..
Панику может вызвать что угодно.
Любой взгляд.
Любое слово.
Из спокойного состояния меня вышибить - раз плюнуть.
Вот сейчас я паникую, что у него есть девушка. И как-то меня так поднапрягло, что я сделала. Но сделала, что сделала, лол. Хотя все равно стремно, что это как-то выплывает или еще чо. Идея с открыткой была... ну не знаю :D теперь мне за это стыдно.
Лоооол.
Как бы мне не очень нравятся эти чувства, ибо они крайне.... не то, чтобы бесполезны. Unlikely to happen, вот.

@темы: психологическое

16:26 

Просто забавная опечатка.

Somebody mixed my medecine!..
Heart - her/art

@темы: важно, поэтичское

12:31 

My warm feelings

Somebody mixed my medecine!..
Небо голубеет. Как холст, который подтопили с изнанки синей водой.
Я вижу его край, не загороженный домами, и мне хочется звонко звякнуть голосом: Доброе утро!
Доброе утро, мои теплые чувства тебе.
Пусть они подтопят весь твой город, как мягкие волны нагретого моря.
Пусть они нагреют твой день, как лучи сквозь стекло. Меня это всегда удивляло: подставив руку, можно чувствовать тепло, но стекло всегда остается холодным.
Я люблю сентябрь и октябрь, если тепло еще, за этот синий и золотой.
Мои теплые чувства - тебе. Синие и золотые, как узоры сентября.

20:43 

Somebody mixed my medecine!..
Так устроено в этом чертовом мире,
Что все прекрасное приходит через боль.
Поэт!
Кто такой поэт?
Это человек, которого ранили в спину, и он вьется, и бьется, и корчится, пытаясь зализать свою рану.
Но языком-то не достать до спины.
И вот он сооружает сотни обходных путей, по котором передается облегчение боли.
Медленно и мало, а рана болит.
Вот кто такой поэт.
Тот, кто корчится и бьется.

00:48 

нечто

Somebody mixed my medecine!..
Если боль, так такая,
Что захлебнуться!
Если радость,
До то покалывания в пальцах
Я чувствую так.
Мне досталось сокровище мира
Жизнь проходить сквозь меня
В самом прямом смысле -
Пробивая насквозь!
А я стеснялась этого, дурочка.
Может, когда-то я устану от этого
Но сейчас я просто чувствую,
Как бьется сердце мира.
Хотя да.
Это порядочно трудновыносимо.

@темы: психологическое, дописать

20:07 

Loosing my religion

Somebody mixed my medecine!..
"Жизнь - нечто большее, чем ты"
Он сказал это в пенящейся злости, а затем повторил еще и еще - только другими словами, называя ее самовлюбленной, эгоисткой, думающей только о себе избалованной куклой.
Даже не куклой. Не так он сказал. Нет, не так. Адо не забыла - фраза запечатлилась так точно, что она даже припоминала переливы голоса.
Просто сознание в какой-то момент поставило заслон, не давая вспомнить самую ранящую часть.
Реальность все еще требовала внимания, не смотря на то, какими навязчивыми были эти тяжелые мысли. Расстались они не очень гладко. И почему-то это забивало ее голову в самые неподходящие моменты. Например, сейчас.
-Ну что там? - осторожно переспросил мужичок, и Рамаинен поморщилась, чувствуя нотки отвращения и напряжения в голосе. Она ему не нравится потому, что магесса. Это очевидно.
-Плохо, - пресно ответила Адо, сама удивляясь состоянию непробиваемости сегодня. Может, просто какой-то лимит слез уже выплакан? - Рана глубокая и серьезная. Нож, похоже, проткнул кишечник и...
Поймав туповатый взгляд, девушка вздохнула:
-Не важно. Короче, плохо. С ней нужно сидеть постоянно, не отходя. Я дам мазь и две настойки. Настойки давать утром и вечером по ложке, а ту, которая в красном пузырьке, если будет очень плохо - горячка или невыносимая боль. Мазь намазывать не на саму рану, а на тряпочку и прикладывать. Если тряпка прилипнет, отрывать ни в коем случае нельзя. Нужно смачивать тряпку теплой водой и ждать, пока отстанет сама...
-Чаровница, как думаешь - она выживет?
-Только если вы будете делать то, что я сказала... и молиться.
-Все так плохо?
-Да.
-Кур-рва, - недовольный клиент пнут стул.
Адо чувствовала, как внутри что-то дрогнуло и поджалось, но это был не страх. Удивительно, это был не страх. Вернулась концентрация, контуры предметов стали даже слишком резкими. В голове вертелись сразу пару формул, какими она припечатает горе-нападающего, если он попробует.
-Вечно лезла, куда не просят! Сказал же: не изменял ей, так нет, кур-рва, видите ли, вместе она нас заметила!
-Это вы ее ударили ножом? - осознание, ясное, как молния, прорезало сгустившийся мрак мыслей.
-Ну я, - подтвердил мужик с интонацией тупого непонимания. - А чо? Теперь вот разве что ее родственнички у меня могут хату отобрать, дом-то ее... Но я уже придумал, как все обставить... Скажу, мол, шашни с соседом крутила, я зашел и застал их! Тут они даже возразить не смогут - все знают, что она как-то не так на этого выродка смотрит...
Адо едва подавила вспыхнувшее желание схватить скальпель со стола и ударить его. Минимум пару раз.
-И я, значится, застал их, стали драться, я схватил нож, а она прыгнула этого урода защитить, значицца, ну и подставилась... Я ж не хотел вроде как, да, я честь ейную защищал!
Мужик замер, осознав, что говорит в полной, кристальной тишине. Магесса застыла в позе, остекленела, даже выражение лица не менялось.
-Ну, это если она помрет, сталбыть... Но вы-то уж подсобите, чаровница?
Адо бросила взгляд на женщину, лежавшую на столе. Которая в лучшем случае выкарабкается недель через пять. если этот ублюдок ее собственноручно не додавит.
-И что, часто у вас такое бывало?
-Чо? - недопонял горе-клиент.
-Избиения.
Он моргал пару минут, а затем бросил раздраженно:
-Да как напросится, так и бывало! А вы чегой-то расспрашиваете, ваше дело лечить, сударыня.
"Сударыня" прищурилась. Не будет ни заклинаний, ни ножей. Есть кое-что похуже.
-Ты веришь в Создателя? - Адо сама удивилась, как назвала его на "ты". Но под "вы" он перестал подходить уже минут пять назад.
-Естессно! Тебе-то чо? Харош болтать, лечи мою благоверную!
-Так вот, это теперь божественный вопрос - выживет она или нет. Но у меня к тебе еще одно дело, иного порядка. Если ты не скажешь всем о том, что ты ударил ее ножом, я не буду тебе помогать.
На лице отразилась мучительная работа мысли, он будто бы пытался угадать, что понравится этой странной девице.
-Дык у меня дом-то отберут. Родичи ее. А коли вы не будете помогать - помрет, получается. Из-за вас.
Вот тут пришла пора кульминации.
-Нет, не из-за меня, - в спине привычно потянуло, а затем с мягким шуршанием раскрылись два огромных крыла. - Я и вовсе не человек. Я заберу эту душу с собой, к Создателю. Пусть никто, кроме меня и тебя не знает, что это ты сделал, но Создатель знает. Даже без моего рассказа. Уже. В это мгновение.
Минуты две он стоял в ступоре. Затем едва выдавил:
-Н-не убивайте... милсдарыня...
Адо кивнула.
-Приведи завтра сюда кого-то из ее родственников, и при мне расскажешь.
Для пущей убедительности Рамаинен слегка колыхнула крыльями.
-А теперь выметайся отсюда!

-Что ты ему сделала? - поинтересовался вошедший Нальгеро, слегка улыбаясь. - Вылетел, как из арбалета.
-Обратила в веру, - устало и серо ответила Адо, опускаясь на стул.

@темы: ДА, кусок

Солнечное сплетение

главная